— 211 —

теперь вижу, что она меньше виновата, нежели я думать. чиК.У&-•

Вся ея вина состоить въ томъ, что на Русвомъ языгЬ изъ- 4

ясняться не умтЬеть,

мфть не можеть; а cia вина многимъ нашимъ писатедяиъ

свойственна.

Изъ словъ, въ разхЬлети 52 ею означенныхъ, Русой

человТвъ ничего иного заключить не можетъ, только,

что господинъ А. правь, и что госпожа Всякая Всячина его

критиковала криво .

Въ пятомъ лис“ Трутня ничего не писано, вакъ думаеть

Всячина, ни противу ни противу

и публикат на которую и я ссылаюсь, то ра-

зоб)ббТо3кётъ. Лжели я написалъ, что больше челойколю-

бивъ ЗОТь, кто исправляеть пороки, нежели тотъ, кто онымъ

отакаеть, то не знаю, какъ такимъ я

могь тронуть Видно, что госпожа Всякая Вся-

чина такъ похвалами избалована, что теперь и то почитаетъ

за естьли кто ее не похвалить.

Не знаю, по чему она мое письмо называеть ругатель-

ствомъ? Ругательство есть брань гнусными словами выра-

женная; но въ моемъ прежпемъ письм'Ь, которое засуебло

по сердц—-йбйлой Дамы, Н'ђть ни кнуговъ: ни вис'Ьлицъ,

ни протчихъ слуху противныхъ которыя въ изда1йи

ея находятся.

Госпожа Всякая Всячина написала, что пятый листь

И ето какъ то сказано не по Русви;

утичтожить, то есть въ ничто превратить, есть слово само-

свойственное, а такимъ бездФлицамъ, кань ея листки,

никакая власть не прилична; уничтожаеть верьхняя власть

какое нибудь право другимъ. Но съ госпожи Всякой Вся-

чииы довольно бы было написать, что презираеть, а не

уничтожаеть мою критику. Сихъ же листковъ множество

носится по рукамъ, и такъ ихъ в(уЬхъ ей уничтожить не можно.

Она- утверждаеть, что я имтЬю дурное сердце по тому,

что, по ея мнј}йю, изключаю моими разсуждетями снисхо-

жденЈе и Кажется, я ясно написалъ, что слабо-

сти достойны, но что требуютъ Г.

исправлен[я, а не потачки; и такъ думаю, что cie мое изъ-

яснеше, знающему языкъ и правду, не покажется

иротивнымъ ни справедливости, ни

Сойть ея, чтобы .тЬчиться, не знаю, MH'h ли больше

придиченъ или сей госпом. Она сказавъ, что на пятый

14 *