— 908 —

Тамь обр'Ьтаемъ сердцу пищу—

Межъ рядомъ камней и врестовъ,

Между обломками гробовъ,

Заросшихъ мхомъ, тустой крапивой.

Тамь спить нашь незабвенный другъ;

Тамь прахъ его красно1Њчивой,

Кавъ въ травм вжеровъ, въ нашь смухъ

UpiHTB0 шепчетъ изъ могилы:

„Не унывайте, други милы!

Смерть не всего лишила васъ:

Л прахомъ зд%сь, но духомъ съ вами;

Не зрите вы меня очами,—

Но въ полуночный часъ—

Какъ все въ прирохь умодваеть;

Сквозь дымный зав%съ облаковъ,

Луна съ полнеба чуть ciHeTb;

Зефиръ на спить цв•Ьтовъ;

И вы, обнявшись дружно съ Авью,

Покоитесь сномъ,

Иль съ Музой на струнахъ, тишвомъ

Бряцаете—незримой ттнью

Надъ вами, н±жные друзья,

Хранитель нашъ—летаю я...

О други! ВСАМЪ б'ћдамъ пре#нье!

Зд±сь скорбь минутна; радость—лучъ;

Блеснеть—и таснетъ въ мрам тучъ...

А в'Ьчность—ваше назначенье!

Тамъ, сбросивши ПОЕР'Ъ земной,

Увидитесь опять со мной...“

И мы, прстясь съ его могилой,

Задумчивы идемъ домой:

Ужъ полночь намъ гласить унылый

На башн% волокола бой;

Вкругъ насъ священное молчанье;

И всюду таинственный мравъ,

Лишь дикое совы стенанье,

Кривъ п“ела и лай собакъ

Тревожатъ тишину полночи...

Лишь изъ-за тучи лунный свевть,

Иль, вспыхнувъ, огнь порой свервнетъ,