— 182 —

Жива въ Знаменсвомъ, вида предъ собою безпкжтавно

множество харавтеровъ оригинальныхъ, ихъ раз-

$.IeBia, обороты, уловки, cgomeHig, бываа cBIuiTexeMb пре-

врасныхъ сценъ, вои могутъ служить предметомъ и для стихо-

творцевъ, и для живописцевъ, слыша множество прекрасныхъ,

занимательныхъ разговоровъ, острыхъ словъ, и сюжа"я, что

все это погибнеть въ всепоглощающаго времени, я

сдюатьс.д историвомъ Знаменсваго, и сохранить мя

потомства память о подвигахъ его обитателей. Обширность пред-

мета долго останавливала мена, я вникалъ въ себя, и спра-

шивадъ, ИМ'Ью ди а нужныя для этого способности; видьъ

свою ничтожность; но—смьость города беретъ, подумалъ а:

во что бы то ни стало примусь за дЬо и буду утЬшать себя

что если я сдьаю меньше, ч%мъ можно, а сдьаю,

по крайней мЫ'Ь, больше, Ч'Ьмъ ничего. Можеть быть, посхь

меня вавой-нибудь помазаннввъ мудь прельстится моимъ пред-

метомъ, пойдетъ по дорой, мною проложенной, и удовлетво-

рить вполн% вс%мъ вритивовъ... Эти мысли зани-

мали меня въ вечеру 17 iR)H8. Я легъ спать съ ними; долго не

могъ заснуть... Навонецъ, Морфей посыпалъ на мена Зна-

менсвимъ макомъ, а уснулъ, и воть что мнђ представилось.

Начинается утро, а встаю, и исполненный вчерашними пред-

метами, сажусь за столь, приготовляю все нужное для жур-

налиста, обкладываюсь левсиконами, внигами ддя справовъ,

для эпиграфовъ, и т. д.; очиниваю сотни перьевъ,

владу стопу бумаги, ставлю дй банки чернилъ, песочницу,

два графина воды, откашливаюсь, макаю перо, и врупвыми

буквами вывожу Знам... Вдругъ потрасаетса все мое зданје,

громъ гремитъ надъ моею головою, потолокъ раскрывается, и

юноша, какъ йчнвя радость, въ б±ломъ

о$яти, въ сонмТ младенцевъ, преврасныхъ вавъ

розы, низлегаетъ во мн'ь на СВ'Ьтломъ облавТ. То быль ге-

Знаменсваго. Я обомльъ. — Что ты дЬаешь?

Я, я... а... и не могъ выговорить ни слова.—Что ты дЬаешь?

а... а хочу быть историвомъ Знаменсваго.—Знаменсваго? Ты?