— 219—

питеть онъ, „одинъ такой риговоръ,

проливать много св%та на Выслушавъ „прелестную

спутницу“, Погодинъ началь хьать ей „изподо-

воль, съ ywhpeHHocTio, безъ и она вакъ будто

утомленни слушала его внимательно, отв>ая съ

да, конечно, это правда“. Но Погодинъ видьъ по глазамъ ея,

чо ова говорить про себя, вавъ Пушвинъ:

И съ читая живнь мою,

а трещу и проминаю,

И горьт плуМь, и горько слин лью,

Но печыьныхъ ве смываю.

Съ п“нившею его дамою Погодинъ начиъговорить о Сло-

венств±, ,и лицо еа Навонецъ

коснулся nouozeBig этой дамы. У неа овазался сынъ, съ во-

торынъ ова не знаетъ, что влать. Погодинъ преџожилъ ей

свои услуги, если бы ей вздумалось прислать его въ Мосвов-

Университеты При этомъ овь свазалъ ей: „Богъ, ру-

вами и устами велит; братьямъ жить

Арьте, что PyccEie достойны вашей дружбы; а что васаеги

до насъ, профессоровъ, то мы по вросйщевнаго

начальства, вс±ми силами доказать Польсвимъ на-

шимъ воспитаннивамъ, что между ними и Русскими нттъ ни-

вавого и служимъ имъ всТмъ, можемъ". На

половить дороги до Квлиша онъ разстался съ своей спутни-

цей и ,разстались друзьями“

Оставшись одинъ, Погодинъ погрузили въ

обо всей Польсти обо всемъ Польсвомъ нарож „Сей-

миви«, думалъ онъ, „вотъ ихъ жизнь, ихъ любимое 3H8Tie...

Говорить, толковать, умничать—воть ихъ страсть...

Леедь рвется въ Млака,

Ракъ пятится назадъ, а щука тяниъ въ воду.

Это эпиграфъ всей Польсвой

Равнииъ утромъ, 9 февраля 1839 года, вмхалъ Пого-

динь, въ Врац.аавъ, воторый вый назы-

ваегсд а у насъ Бреславль. По upi'iui, тотчасъ