— 329 —

лось, свое мнЫе? Хорошо и мое Я долженъ до-

вазывать пользу въ

Эти строви не были фразой, подвфплались громад-

нымъ трудомъ Шевырева, съ воторымъ познакомившись,

Погодиъ со свойственною ему доброжелательностью, писиъ

почтенному труженниву и своему другу: минуту поду-

чил письмо твое, мой милый Степань Петровичъ! Н'ђтъ, не

со свувою прочелъ а его, а съ сердечнымъ

въ вавъ оду, вавъ вавого-нибудь Жанъ-

Жака, Пушвива, изъ выстрадаввыхъ сгиховъ. Да, П, твои

разноязычныя звучали мнгЬ богатыми риемами и

масдоиъ по сердцу разливалиса: а видЬъ человвва, пре-

даннаго ваувгь, Отечеству, за свящевнымъ трудомъ, въ потЬ

лица, при вс%хъ возможныхъ предъ судьями сво-

тами, нев"ами, поддецами, которые съ произно-

сать ему приговоръ, въ грошъ не ставять его работы и пдюють

на золото для нихъ непонятное. Повришь ли, со ивами на

глазахъ а началь писать въ тебЬ Да, я вс,е тотъ же, хотя

уже сороковой. И признаюсь, я самъ люблю и уважаю

эти слезы; они служатъ мй порукою, что сердце у мена

доброе, что оно принимаеть горячо, съ все чело“-

чесвое. Другъ мой, утвшимс.а! Довольно съ васъ! Прочь чернь

непосващеннаа! Въ святилищгК души, вотъ гд'ь я повоенъ,

воть гдгь моя награда“ ... По поводу же Шевыре

Еврейсвимъ язывомъ Погодинъ писа.иъ ему: „Ну, брать, ты

видно хочешь быть профессоромъ Русской Словесности и

Литературы тавимъ, какихъ не бывало и Арно не будеть.

Помогай тИ'Ь Богъ!"

Письмо это очень расчувствовало Шевырева. „Пошли теб'Ь

Богъц, овь Погодину, „всавое бдаго—и все, чего ты

достоинъ за твою добрую душу, за твою любовь въ наущ

въ Руси и въ Словенщив'Ь. “