— 621 —

не у Аста, но дао вреденъ... Рано или поцво Гогол дол-

жень быль это почувсттвать—опомвиться... Н'Ьть conhHia,

что на врутой повороть его под%йствовали не стодьво озлоб-

ленные цротишивм, сводьво Ишеные его.

Чему мољ научитьса онъ отъ хулителей своџхъ? Ровно ни-

чему... Забавно был ввдтть, вавъ они учили Гогола сйтсвой

вЫливости и утонченнымъ npiuaMb своео взбраннаго вруга.

Зды встати вспомнить то, что Пушкинъ давно уве свазалъ

о нихъ: что за в“вый и Морчивый авывъ должны удо-

тмить господа ciH съ дамами! ГхЬ бы, вавъ бы п(чшать?

То-то и Ида, что .натему брату негхЬ... Но что схЬлать не

могли то предоставлено друвьамъ... Идолопоклон-

ство, вотораго овь сдьвлса цЬью, показалось ему ТВЕЪ

см±шно, что ему стало до нестерпимости грустно. Его хо-

Али поставить главою вавой-то новой литературной шволы,

олицетворить въ немъ вавето черное литературное внама.

На его душу и от“тственность обращали гр%хи, воими

ознаменовиись nocNwie годы нашего литературнаго

Кавъ тутъ было не одуматьи, не оияхЬтьеа? .Вс•Ь эти лив-

торы и гпшатаи, воторые шли оволо него и нимъ съ

стими хвалебными и праздничными фавнами,

именно и озарили въ гдазахъ его опасность и ложность избран-

наго инъ пути. Съ благородною р'ђшимостью и отвровенностью

онътуть ве вруто своротилъ съ торжественнаго пути своего и

спиною обратили кь своимъ повдоннивамъ. Впрочемъ, что

Гоголь попвлъ руки шарлатановъ, это не мудрено. Но

стрднно, что умные и добросойстные едва ли не ва

одно съ ними сбились съ стези ум%ренности и 6xapopB8YMia

въ оцТЕЕ'Ь трудовъ Гоголя. Каждый видВлъ въ немъ то, что

вихЬть, а не то, что диствително есть: Что люди,

впадныхъ начать, исввли въ Гогой

сотника и onpaB,xaN.u себя это еще понятно. Онъ быль дла

нихъ живописецъ и обличитель народныхъ недостатвовъ и

недуговъ «общественныхъ. Эги напоминали инъ 60•

льненное, B0JHeHie Французсвихъ романистовъ.