— 290 —

Адъ безъ вея тысячи л%тъ, и смертность съ нею нимио

не уменьшилась. Въ случаахъ нейтральныхъ, дЫй, пожалуй,

опыты, но гдв Р'Ьчь идео о жизни, и такой жизни,

неум•Ьстенъ твой point d'honneur. Съ вел-

ЕИМЪ умомъ природа отпустила теб'Ь маленьвую.дозу придури,

и я сойтовалъ бы теб въ вТвоторыхъ случаахъ отдавтьса

на чужой судъ. Говорю искренно, ибо думать, что вь

моемъ въ теб врой давней ты сомнТ-

ватьи не можешь, и моею внушаемаго совж, не

примешь въ худую сторву. И тавъ, пригласи Овера и еще

челойвъ двухъ врачей поумнте, вмВстЬ съ твоими Самара-

нами, и выслушай безприсфстно ихъ MB%Hie. они ве

увидать ничего важнаго въ повшайи.

вавъ угодно, а если сважутъ что нибудь рвшительно, то по-

слушайся. Dixi et salvavi animam. Обнимаю“ 1 и).

Получивъ самъ отъ угрожавшей ему смертной

богЬвни, Хомавовъ въ тоиъ же 1857 году, 24 похо-

ронилъ почтенную старицу, свою мать.

„ Письмо онъ Кошелеву,— —стало меня

то . время, когда я изъ Москвы перевозилъ въ деревню гмъ

матушви. Скончалась не а HcouxeHieMb сизъ...

Грустно, что ея уже Мтъ; не говорю о ней вавъ о матери

моей или даже ваЕЪ о женщин%, истинно и глубоко добр-

дттельной, но говорю вавъ о добромъ и почтенномъ образ-

чий прежней эпохи. Много ли женщинъ иди мужчинъ ср-

нихъ лђтъ, а подавно молодыхъ, въ воторыхъ тавъ сиљно

развиты были интересы н

общественные? Въ ней безспорно отражалась эпоха вр%пва,

Екатерининская, съ лучшей ея стороны. Духовное ея су-

щество не было ни разварено (отъ 1800 до 1825), ни при-

давлено (отъ 1825 до 1855). МА очень грустно и немножво

странно, что некому меня дома бранить. Кажется бы много

даль, чтобы опять слышать комплименты, которыми иногџ

она меня тавъ щедро над±лнлаи .

„Тяжела моя пос.йдняя потеря“ ,—писалъ Хомяковь