— 361—

Соловьевымъ принялъ въ загов# нигили-

стовъ.

„Въ всего процесса не было приведено ни

одной улики, которая говорила-бы противь д-ра Вей-

мара или, по крайней мђрђ, могла-бы доказать, что

похвалы, расточаемыя въ его пользу, имъ совершенно

не заслужены. Тогда поднялся государственный проку-

роръ и сказалъ: „Господа, я могъ-бы привести боль-

шое число свидђтелей, которые показали-бы совершенно

противное, но, кь всеВ- они находятся въ

отсутствји”. Этого было достаточно, чтобы

участь обвиняемаго... Этотъ процессъ рисуетъ въ на-

стоящемъ смтђ ужасное состоянје русскаго „правосу-

Остается предположить, что или деспотизмъ за-

ставишь этого выдающагося гражданина принять

въ заговс#, или д-ра Веймара осудили несправедливо.

Какъ бы то ни было, этотъ процессъ быль возмутитель-

ной низостью, которой нельзя было ожидать даже отъ

русскаго „военнаго суда“.

[[ринцесса Дагмара была уйрена въ невинности

д-ра Веймара, зав±дывавшаго въ русско-турецкую войну

госпиталемъ ея имени; но и она не была въ

спасти его. Сейчасъ-же по на престоль

Александра III она послала на Кару половника Норда,

чтобы освободить д-ра Веймара, если онъ обяжется

честнымъ словомъ не предпринимать ничего противь

НЫНђШНЯГО образа Д-ръ Веймаръ отјтилъ,

что не можетъ связать себя честнымъ словомъ, не зная

дђлъ при новомъ цар± (Александф III).

„Если правительство мнђ позволить“, сказалъ онъ

полковнику Норду, „возвратиться подъ конвоемъ въ

Петербургъ, чтобы удостовђриться въ госу-

дарства, тогда я дамъ окончательный отвђтъи. Напрасно

старался ПОЛКЮВНИЕЪ отговорить д-ра Веймара отъ

этого онъ быль непоколебимъ.

Когда мы на Кару, д-ръ Веймаръ быль

на свободђ, но дни его были уже сочтены: онъ нахо-

дился въ посшЬдней тюремной чахотки, НВ-

сколько „политичеснихъ" хотфли въ ту ночь, которую