стоялъ, хот%лъ дворника жену обезчестить и дворникъ за нимъ

гонялся съ протазаномъ, хот%лъ его убить, а Степань, зная ворвство

своихъ .людей, отъ того ихъ не днималъ•, Степановы-же люди чуть по-

жара не сдеали. Сами Ушаковъ и пили и между собою

бранились. Въ ГамбургЬ челов±къ Ушакова беачестилъ дочь

воеводы. въ голландской аемл± хватался руками за дочь казначея, въ

дом± котораго стояли посланники». Такое совс±мъ уронило

Русскихъ во MH•hHi14 Н±мцевъ. Самъ цесарь, подарить

посламъ ц±пи сь своимъ приказалъ снять съ ц±пей эти

портреты и въ 060cHeHie этого говориль о Русскихъ:

«слышалъ я про нихъ, что они люди простые, недченые, ничего добраго,

кром± дурости не дћлають. послы и посланники, которые при-

хаживали отъ московскихъ государей, такъ непригоже не дЊывали, и

такимъ бездЊьникамъ—собакамъ парсуны моей давать не пригоже».

Такой нелестный отзывъ о Русскихъ отразился и на характер± импе-

раторскаго отв±та на царское Цесарь на посольств± и на

отпуск± не всталъ и имени государева не именовалъ, называлъ госу-

даря только царемъ и великимъ княземъ, но не Михаиломъ еедорви-

чемъ, «кь государеву имени только немного приклонялся и шляпу сни-

малъ, приказывалъ кь царю челобитье сидя, а посланники ему на это

ничего не говорили» и ваяли д цесаря вм±сто грамоты отв±ть, писанный

безъ царскаго именованья. Чтобы сгладить сл±ды этихъ взаимныхъ

кь императору въ Август± 1614 года быль наскоро

отправлень гонцомъ переводчикъ Ивань Эоминъ, который счелъ нужнымъ

вести себя совершенно иначе, ч±мъ Ушаковъ и

такой отзывъ царя: «Мы на посланникахъ нашихъ за то, что они нашей

царской чести не остерегали, опалу свою положили и вел±ли имъ казнь

учинить». На Эоминъ, зам±тивъ, что цесарь не встаетъ при

имени и чуть трондлъ шляпу на головћ, сообщилъ объ этомъ

канцлеру, какъ о анак•Ь нелюбья кь царю и самъ отходя поклонился

по среднему, не низко. Цесарь обид±лся и поручилъ приставу сд±лать

Ооминд выговоръ, при чемъ ссылался на то, что Ушаковъ и

на посольствћ кланялись до земли, еоминъ отв±чалъ: «посланники

дьали не гораздо, что великаго государя чести не остерегали, а ему,

еоминд, передъ цесаремъ до земли не кланяться, да и во всей вселенной

не ведется, чтобы посланники и гонцы до земли кланялись:

это дьать подданнымъ» . Твердость посла произвела свое Lltt*cTBie, хотя

еомину и выговаривали Н±мцы, что онъ обезпокоилъ цесаря, осмћ-

лившись отъ него требовать BcTaBaHiH при царскомъ имени. Заставивъ