— 242 —

даетъ, точно этотъ островокъ служить дла него пьедесталомъ,

созданнымъ Дефо среди океана. Фигура Робинзона хо-

роша только на этомъ пьедестал•Ь и, сойдя съ него, сейчасъ же

теряется въ тол1ТЬ.

Д“Ьйствительно, это первой части интересно только

вн%шними эпизодами, даже и не связанными съ самимъ Робинзономъ:

наприм•Ьръ, волковъ въ Пиринеяхъ, или пляской Пят-

ницы съ медв±демъ на суку.

Оставимъ Робинзона на той шкун'Ь, на которой онъ мчится

по Ламаншу кь и вернемся еще разъ кь самому Дефо. Изъ ста

пятидесяти его сочинекТ MipoBoe получилъ только одинъ

романъ Робинзонъ Крузо; остальныя его забыты, пь

тому что они преслЬдовали только борьбу съ временны.ми обстоя-

тельствами и утратили свое когда окончилась та борьба,

ради которой они были написаны; Робинзонъ же сд•Ьлался общимъ

литературы, потому что просто и художественно пере-

даетъ радости и горести, таятся въ каждомъ челов±ческомъ сердщЬ

но нельзя сказать, чтобы и этоть романъ быль чуждъ той жо

борьбы. Онъ сослужилъ взглядамъ Дефо прекрасную службу: благо-

даря своему широкому онъ незам±тно, даже и въ

своихъ перехЬлкахъ, переселяетъ въ сердца людей мысли самого

Дефо. Постоянная черта жизни Робинзона: — это отъ от-

людей. И, несмотря на всю свою настойчивость, онъ не мо-

жетъ истребить въ себ•Ь естественнаго и благороднаго

видеЬтьс.я съ другимъ челоуЬКомъ и съ любовью, дружески подать

ему руку, не спрашивал, какого онъ это отно-

кь чужому веЬроисповеЬдатю было однимъ изъ взглядовъ,

которые въ свое время отстаивалъ Дефо.

Но, что особенно связываетъ Робинзона съ Дефо, это его не-

утомимость, д%ловитость и чисто практичность, н'ь-

сколько окрашенная жилкой торговца.

Во времена Дефо романъ „Робинзонъ Крузо“ читался съ увле-

взрослыми людьми, для которыхъ и быль написанъ, кото-

рые, привыкнувъ кь существовавшимъ тогда ,

не зам•Ьчали длиннотъ разсказа и, если можно такъ выразиться,

его протокольности. Теперь этотъ разсказъ кажется утомитель-