188—

залось, вса Poccia смралиь сюда со.пвть благодарствен-

объ одномъ изъ дучшихъ и достойййших

ъ

сыновь своихъ. Минуты торвественныа и умилительныа! Вос-

о тавой жизни, вавъ жизнь Карамзина, чистая,

неуворизненнаа, вса посващеннаа благу, и сшнате

о ничтожности всђхъ чиойчесвихъ доброхЬтелей предъ

Которому кто пойпоитб аще назрипн, молитв единодушн

исвренная, тепла, чрезъ двадцать Ать посгЬ вончины,

о

проститии усопшему ви ао вольная и ниольная;

о неосужденно предстати иу у страшнаш пропоя Гос-

пода славы, о вселити ао, идљж,е присљщаетб тљтз

это было тавъ важно, глубово и вмгЬсА тавъ

просто; все это приводило душу въ вакое-то

Сы-

cToaHie, свыше земное, неизреченное и неописанное...

— но въ эти минуты мы всђ были

новьа его плавала

его сыновыми, мы вс'ь плавали слезами... не горести, но

кавого-то грустнаго высоваго мы молились,

но

намъ вазалось, что молитвы наши уже услышаны еще прежде

что Карамзинъ уже тамъ, мы желали б

ему—п жљстљ свљтлљ, мљстљ злачнљ, жљстљ покойнгь

и.Дљже вси пребываютб, и что мы своей молитвой

исполняемъ только собственный долгь, удовлетвораемъ потреб-

ности своего сердца. Стихи: бмжени, яже избрал и пр

еси Господи, память е; роды и роды души ио

блашсъ водворятся, восп±вались вавъ будто собственно

Карамзина, и мы повторяли ихъ съ полнымъ

Врою. О, это были, повторяю, минуты торжествейныя и уми-

лительныя. Самъ нейрующш долженъ бы сознаться, что есть

что-то врой земли, крой дна и его злобы: неужели

вое чувство остается тодьво на лицахъ, неужели тапа

МО—

литва оглашаетъ только вовдухъ!

„Мододые воспитанники Симбирской длино

строень среди васъ были дла меня представителями

новыхъ Мысленно обращали а въ ни

.О, друзья мои! вспоминайте часто о Карамзин±