— 212—
усп%ху въ постановкђ Островсваго. Писатель безъ сцены
не можетъ сдЫтьса популнренъ, а Островсвоиу предпочти-
тельно гфпно быть непопуларнымъ: онъ им•Ьетъ на это
права“. Въ то же врема Писемсвт безповоидся о цензур-
ныхъ въ при постановв± и на сцену.
Пятый автъ, навь онъ,—весь перемаМь,
а овь въ nieci•, чевмъ вглядыпешьса въ нашу
Литературу и читающую и смотрящую публиву, Амь бойе
становишьса въ тупивъ. Правильно установленнаго ничего
Атъ, все вавъ-то случайно“
А. Н. Островсваго въ то время
было далеко не блистательно, и это обстоятельство застав-
ляло его входить съ Погодинымъ въ весьма де-
нежныя
xxxvr.
Подъ 5 октября 1852 года, Погодинъ записњдъ въ своемъ
Дневникљ: „Съ Алмазовымъ, ноторый, кажется, добрый Ma.IW.
Вскорђ посл± этой записи, Б. Н. Алмазовъ почувствовалъ
потребность высказаться предъ Погодинымъ въ сд±дующемъ
письй: „Я очень хорошо знаю, что
письмо это очень странно, но врайне бы было прискорбно,
еслибъ оно вамъ пова.залось тодьво странныиъ. То, о. чемъ
я самъ пишу, совершенно не относится ни въ вавому дгђлу
ни кь журналу, ни въ вамъ, но я им%ю глубокую нрав-
ственную потребность высказаться вамъ, вань человђву очень-
очень близкому. МА хойлось выразить имъ все то чувство
благодарностщ всю ту въ вамъ, которыми съ Мко-
тораго времени переполнилась душа моя. Есдибъ вы знали,
скольвимъ а вамъ обязанъ, что вы для мена сдыли! Я бы
желалъ, чтобъ вы это знали,—и потому фшилса написать это
письмо, которому, по его внутреннему харавтеру и прсхов-
выно вгьтъ подобнаго въ нашь В'Ьвъ.
Чедов±ку серьезному, Арно, должно повазатьсн страннымъ,