— 212—

усп%ху въ постановкђ Островсваго. Писатель безъ сцены

не можетъ сдЫтьса популнренъ, а Островсвоиу предпочти-

тельно гфпно быть непопуларнымъ: онъ им•Ьетъ на это

права“. Въ то же врема Писемсвт безповоидся о цензур-

ныхъ въ при постановв± и на сцену.

Пятый автъ, навь онъ,—весь перемаМь,

а овь въ nieci•, чевмъ вглядыпешьса въ нашу

Литературу и читающую и смотрящую публиву, Амь бойе

становишьса въ тупивъ. Правильно установленнаго ничего

Атъ, все вавъ-то случайно“

А. Н. Островсваго въ то время

было далеко не блистательно, и это обстоятельство застав-

ляло его входить съ Погодинымъ въ весьма де-

нежныя

xxxvr.

Подъ 5 октября 1852 года, Погодинъ записњдъ въ своемъ

Дневникљ: „Съ Алмазовымъ, ноторый, кажется, добрый Ma.IW.

Вскорђ посл± этой записи, Б. Н. Алмазовъ почувствовалъ

потребность высказаться предъ Погодинымъ въ сд±дующемъ

письй: „Я очень хорошо знаю, что

письмо это очень странно, но врайне бы было прискорбно,

еслибъ оно вамъ пова.залось тодьво странныиъ. То, о. чемъ

я самъ пишу, совершенно не относится ни въ вавому дгђлу

ни кь журналу, ни въ вамъ, но я им%ю глубокую нрав-

ственную потребность высказаться вамъ, вань человђву очень-

очень близкому. МА хойлось выразить имъ все то чувство

благодарностщ всю ту въ вамъ, которыми съ Мко-

тораго времени переполнилась душа моя. Есдибъ вы знали,

скольвимъ а вамъ обязанъ, что вы для мена сдыли! Я бы

желалъ, чтобъ вы это знали,—и потому фшилса написать это

письмо, которому, по его внутреннему харавтеру и прсхов-

выно вгьтъ подобнаго въ нашь В'Ьвъ.

Чедов±ку серьезному, Арно, должно повазатьсн страннымъ,