— 214 —

рактера (благородству до того р±двому и

тонному, что толпа съ ея вульгарнымъ, тупымъ чутьемъ и

понать его не можетъ),—вы отвлевди меня отъ этой д%ятель-

ности и поступили прямо противь выгоды вашего журнала.

Вы, важется, понял, что причина злости моихъ статей есть

ничто иное, вавъ страшный избытовъ и духовныхъ

силъ, воторымъ некуда хЬваться и которыя тавъ и прятса

внаружу: запри имъ дверь, онђ выдуть въ овно. Я никогда

не забуду того утра, когда я въ вамъ и)вершенно

разбитый душевной скорбью и подавленный то УТIЮ,

когда вы уговорили меня держать эвзаменъ на кандидата.

Вамъ Арно и не пришло въ голову, что тош утра во

совершился переворотъ. Мена вдругъ пор

зила мысль, что для меня въ жизни еще не все кончено, что

я еще молодь, что передъ мной лежитъ безчисленное мно-

жество дорогъ, что еще есть многое, надъ я могу по-

пытать силы! Кань оживила меня эта мысль! Какъ будто а

помолод%лъ, навь будто фительный бальзамъ пролился на

мои душевныя раны! Я сталь вспоминать забытую мной об-

ласть науви—и BaBie образы показались оттуџ,

k8kie живые источники стали манить меня туда. Я сталь го-

товиться въ эк.Имену и чтожъ? Я и не узналъ науки! Это

было совсфмъ не то, ч%мъ она мнђ представлялась прежде,—

когда меня не касался ни опытъ, ни жизнь въ настоящемъ

смыслгь слова. Прежде наува для меня была то, что бываеть

дла отрока красавица: онъ . и любуется ею, и мобитв ее, но

любить по Д'ЬТСЕИ, не чувствуя, ни ни cTpeueHia

слиться съ нею. Но теперь, наука дла меня что-то тавое

важное, серьезное, насущное, что я не могу себ и вообр-

зить, навь можно жить внгЬ ел, и что-нибудь можеть быть

еа выше и священнђе. МН'Ь въ первый разъ она начинаеть

открывать свои тайны—тайны, отъ воторыхъ пробВгаетъ мо-

розъ по кожгЬ и чувствуется восторгъ...... Вотъ что стлали

ваши сойты! Но посл%дняя бейда съ вами дованвла меня

окончательно. Вы сказали, что хорошо бы 'ђхать гра-