— 218—

твенно потому, что негдф больше печатать, врой

единс

Москвитянина; потому что я не могу, подобно Колошину,

перебђжать кь другому журналу и навонецъ потому еще,

не смотря мою вспыльчивость, гордость и на-

что

висимость, у мена очень слабь харавтеръ: я стану мря-

читьс,я за важдую строку, но отстоять не могу ни одной

буквы. Я псъ могу уйрить, что денежныа обазательства не

утъ имтЬтъ на мой образъ мыслей. Я совсђмъ не

мог

Наниматься я не могу. Я даю тумъ уроки,

такъ

покупаю вниги моимъ ученивамъ, отлучаюсь для нихъ н.-

иэъ дому, потому что принуждень подчасъ идти на

долго

конецъ Мосввы длн того, чтмъ дать уровъ. Вы этого до сихъ

порь не знали и думали, что все то врема, когда мена нВтъ

дома, я пью, навь Иринархъ и tuti

quanti. ВсгЬ эти я дЬаю потому, что мнђ больно

увидать, что ужъ и 6iBBie менн не понимаютъ. И баъ

было

того

на меня много вдеветь: говоратъ, что а изъ зависти

пишу и противь Галахова и прчихъ. Смерть моя меня оправ-

даетъ,

хоть передъ моими друзьями, воторые прочтутъ мои

записви,—и тогда все отроется... Ахъ, еслибъ знали изъ ва-

благороднаго источника исходятъ по большой части мои

кого

висти. Вамъ, наприм±ръ, казалась см%шна и безсмыслевна

нена

ценависть въ Тихонравову. А знаете ли отъ чего она

моя

происходила? Отъ любви въ вам! вдругъ показалось, что

вамъ можетъ быть опасенъ... Но теперь, когда . мои со-

онъ

разрТшклись, я сталь кь нему равнодушенъ, и с..у

него очень сповойно. У васъ взгладъ на

й, отъ того, что вы себя окружали Ири-

люде

пархами Введенскими, лазившими черезъ заборъ... Но не всгЬ

таковы. Есть деливатныа, которын сразу не

шш.зглядишь и въ воторыхъ ошибались nepBHIHie умы. Люд-

вшљ-Филиппъ, •воторый, за свой взглядъ на лю-

быль наказань съ престола, за два дня до вос-

дей,

на оный узналъ, что вивонть хочеть

громить его кандидатуру въ палатЬ перовъ. Желая при-