383 —

Въ это время Мосвву пойтилъ К. А. Кюссовичъ, и по

свойственной ему скромности, убопся нарушить тишину

вехји итворвива Погодина, а между Амь онъ ИМ'Ьлъ въ

нему и потому Шевыревъ съ уворомъ писалъ за-

ттрниву: „К0(ховичъ з$сь до четверга. Онъ им%етъ пере-

дать Ачто нужное отъ барона Корфа. Кь теб'ђ %хать

онъ не можеть, потому что у тебя отвашваютз встмъ — и

онъ только время потеряеть .

На это письмо Погодинъ отввчалъ: „Во истину восвресе!

Поздравляю теба и твоихъ отъ души. мои —

неизйнны! Тридцать .тЬтъ прожить — Д'Ьло!

А быть не могу, не могу! Не встану а изъ-ва стола, иова

не кончу заданной работы. ЧТмъ слаще и значительнђе навое

бы то ни быдо или бес%да, тВмъ ова Адъ си.иьнђе

вйметъ голову, и сйдовательно отвлечетъ. Лицо мяв всавое

видђть тажедо — повтришь ли этому? Я весь углубился, по-

грязь, утонул. Чувствую нейпость такого а иначе

пе могу. Коссовича попроси во мн'ь завтра, въ 7 часовъ, и

онъ найдеть меня: я тавъ распоряжусь. Простите, простите

мена всђ!"

Въ томъ же письмгђ Погодинъ изйщаетъ Шевырева о

предполагаемомъ своемъ въ врал: „Я по-

слалъ просьбу объ отпусж Если отъ выйдеть, а пйду въ

Эмсъ и Гастейнъ, а въ тому времени хочется, если не

отпечатать всТ томы, то хоть приготовить въ печати. А

внавьа будутъ отпечатаны“ 246).

Но не смотря на свое затворничество, Погодинъ въ маю

все-таки не сдкталъ заданнаш себ урока, и принуждень

быль, „по сойту. врачей, сп%шить на воды“ 247).

LXVI.

Изйстный авторъ книги Варяш и Русь, чудодМственно

жизнь суЬтсваго челов%ва съ Бенедиктинскими

трудами ученаго отшельника, Степань Александровичъ Ге-