— 325 —

то, вонечно, передалъ эти правила сыну. Мой юноша растетъ

силами внутренними дла cxyzegia Отечеству: пошлю ди я его

ва тавое скверное Д'ђдо, вавъ дуэль, вогда а самъ готовь

отъ души простить обиду, навесевную. Да и зачђмъ же

сыну моему мстить ва мена, вогда а защвщалъ имя Руссвое?

Туть лучшее въ приговорв Мществевнаго суда. На-

д%юсь, что въ Мосвовсвомъ обществ'Ь вашемъ, има Русское

свято, и что за мена сто.аьво же мстителей, свольво добрыхъ

Руссвихъ въ вашемъ Отечестй. ЗачНъ же приносить

въ жертву милаго юнаго сына? Н*ь, а принялъ всеЬ мтры,

чтобы сынъ мой остали спокоенъ и прододжалъ свои зана-

Tia наувами. Онъ исполнить мою просьбу и BI)HBa8BBie.

Видно, ныторымъ надобно случиться, чтобы вы-

яснились мысли людей, чтобы сказывались арче добро и здо,

чтобы потрясались струны души....О, вавая му-

выва! Съ одой стороны, чудная rapM0Hia, съ другой — рама-

дица. Но NI)M0BiH торжествуетъ• и нравственнаа сторона воз-

вышаетса. Да, пусвай а страдаю, лишь бы эта сторона воз-

вышыась и торжествовала, и лишь бы славилось има Руссвое".

Узнавъ о своей ссылвђ въ Ярославль, Шевыревъ сообщилъ

Мь этомъ Погодину, и 15 февраля 1857 года,

въ свой Днеенип: „ WrhcTie отъ Шевырева. Опальный

и ссыльный. Кь нему. ЖаловъИ. На другой день посл± этого

Шевыревъ писал Погодину: „Много говорно

было днемъ. Все нивавъ не могу понять, вавъ же а попадь

въ опальные и ссыльные“? Всхћдъ за синь, Шевыревъ снова

пишетъ Погодину: „Просьбу въ графу Завревсвому а отпра-

виль черъ е. П. Корнилова. Если надобно будетъ что при-

Овить, овь велитъ прибавить. Графъ 3aBpeBcRit самъ тавъ

велВлъ просить; я уже право не знаю, что дтлать.—

Хорошо теб тавъ говорить; до весны, т.-е. до маа йсаца,

а должевъ буду проси$ть въ домашней тюрь“ и не знать

с“жаго воздуха. ВыЬжать не вел%ли доктора. Лучше ужъ

поТду въ Ярославль съ семействомъ. И завлюченнымъ позво-

ляють выходить на воздухъ, а нельзя будетъ. А ивово,