— 329 —

Ты авишьса на сцену съ этою внигою въ двухъ или трехъ

частахъ: Гомерь, Данть и Шевспиръ и четвертою

Древней Словесности. Слышишь? Непрейвно! А до т±хъ

порь ви гу-гу, даже писецъ писать вавъ можно мен%е. По-

Арь, что это будетъ хорошо. А ты все еще ни стего по-

ложетя, ни своихъ отношевт въ обществу, въ Литератуф,

не понимаешь и не видишь ВВСЕОДЬВО, и находишьса въ

Обнимаю. Первое писате".

Въ другомъ письй Погодина (15 августа 1857 г.) въ

Шевыреву, читаемъ: „Ну вавъ же ты повиваешь,

Степань Петровичъ? Что похђлываешь? Каково твое

здорвье? Твой духъ? Что Софья КТисовна? Д'ђти? Червни

обо всеиъ этомъ строви по дв±, да тртью въ отв'Ьтъ

о Гомерь, Шевспиф и ДантЬ. Работаешь ди надъ вини.

Свольво листовъ наватано. Руссвой Словесности

иена теперь не интересуеть. ХУ, XVI, ХУП-иъ Авомъ

теперь нельзя произвести xhtcTBia. Это хорошо џя школы,

дла ваеедры, въ другое время. Теб'Ь особенно нужно ударить

съ другой сторны. Послушай меня. Я все еще боденъ и

поправлаюсь медленно. Носъ все еще шалить, и опухоль не

прошла, хоть все уменьшилось нђсвольво. Годова св%ва и

работаю порядочно. Въ посл%днее время сидТлъ надъ Но-

вымгородомъ. Безповоятъ дЬа, въ воторыхъ не вижу хоро-

шаго

Изъ своего седьсваго Щевина, Шевыреуь (21

августа 1857) отуЬчалъ Погодину: „Книги, и вабиветъ, и

ваеедра меня утомили. МНТ теперь гораздо npiRTH'he бей-

доватъ съ простымъ Русскимъ челойвоиъ, ч±мъ съ любымъ

изъ нашихъ пойствователей и даже чђиъ съ великими поэтами

Mipa. На душА у меня сйтло. Я ни передъ вђмъ изъ людей

не виноватъ. Виноватъ передъ Богомъ, вавъ мы грВш-

ные. Тишина души и миръ услада. При-

рода въ съ ними. Я не свучаю, не унывю. А жду

врени, когда бодро примусь за трудъ. Надобно для того

собрать силы, воторыа были много истощены Уни-