—213—
вышли на крыльцо и увпдгЬли около ста каторжниковъ
съ съ с,ђрыми шапками въ рукахъ, которые
въ конвоя медленно подвигались по де-
ревенской улицТ, и протяжно распъвали „молитвенную“.
Они не дгЬлали никакой попытки пђть согласно, выго-
варивать одовременно слова; такъ кань въ строфъ
не дђлалось паузы, то было очень трудно усвоить ритмъ
этой странной пъсни. Вся пВснь, кажется, состояла
только изъ на главную тему, отличавшуюся
медленнымъ, меланхолическииъ характеромъ, что живо
напоминало канонъ, расшвваемый сотнею мужскихъ
голосовъ, которые по очереди начинади одну и ту-же
Текстъ шВсни быль приблизительно слФ»-
.д.уюи(й•.
СМИЛОСТИВЬТесь надъ нами бьдными!
Не забудь насъ беВдныхъ путниковъ!
Вспомните. о заключенныхъ!
Иодайте намъ хлђбушка Христа радп!
Помогите (уЬднягдмъ неимущи.мъ!
Окажите милость, батюшки!
Окажите милость, матушки!
За ствнами ц р•Ьшетками
Подъ замкомъ-зацоромъ издывдемъ мы!
Вдали отъ батюшки-матушкп,
Вдали отъ друзей-ројственниковъ
Страдаемъ мы, заключенные!
Смилостивьтесь надъ нами б%дными!
Какъ ни безыскусственно и негармонично было
это кь крестьянъ, я въ своей
жизни не слыхалъ другой такой п±сни: казалось, что
все горе, вст и слезы
цвдаго ряда покодЈк(й престуцниовъ, пережитыя въ
тюрьмахъ, на маршђ, глубоко подъ землей, въ рудни-
вылилось въ этихъ хватающихъ за сердце
звукахъ.
Въ то время, какъ преступники медленно двига-
лись по деревенской ули1Ь, четверо ссыдьныхъ съ
бритыми годовами подходили въ избамъ и принимали
вв мв•шки въ видтв хдђба, яицъ, вареной
говядины, к,оторыя выносили крестьян;и иди ихъ джи.
Звонъ цђпей и жалобный нашђвъ стали замирать въ
дали, но Богда я вернулся въ тмнату, мнђ было тавъ