—214—

тяжело на сердцВ, к.акъ будто жизненныя заботы еще

съ большей тяжестью налегли на меня.

При первой остановкећ собранные припасы раздђ-

ляются между ссыльными, и, подкрт;ппвшись здоровой

преступники бодро продолжаютъ свой путь.

Поздно вечеромъ, и усталые, достигаютъ

они этапа, а затвмъ ихъ затворяютљ, какъ лсивотныхъ,

въ вонючјя камеры. Дрожа отъ холода и сырости,

безъ теплаго платья и одгьялъ, они ложатся на жест-

Ei5T нары или грязный поль и, прпжавшись Плотно другъ

кь другу, чтобы хоть немного согржься, засыпаютъ

этп несчастлые. Иные, пожалуй,

пмг1;ютъ въ своемъ

сђромъ М'ђшкгђ еще одну перемЬну платья, но и она

подъ 30ftcTBieMb дождя, льющаго 8—10 час. подрядъ,

насквозь промокла. Если-бы правительство принимало

хоть немного ближе кь сердцу участь ссыльныхъ, ошъ

приказало-бы отпустить брезенты для багаж-

ныхъ телђгъ въ дождливую погоду.

11окупка бре-

зентовъ немногимъ-бы увеличила расходы по трансиор-

ссыльныхъ, а между Амь спасла бы жизнь

сотнямъ людей, которые, пройдя болве 30 вер. подъ

проливнымъ дождемъ, не им“Ьютъ сухого платья, чтобы

переодфться. Издержекъ на сотенъ уми-

рающихъ ежегодно отъ дифтерита, легкихъ

и плеврита каторжниковъ, смерть которыхъ есть пря-

мое невозможности перемВнить сухое платье,

хватидо-бы, чтобы купить на каждую телТу по бре-

зенту; и все-таки правительство этого не цђлаетъ!

Если меня спросятъ, чему слђдуетъ приписать

это печальное то я отвђчу, что чиновники,

которые хотђди-бы сдвдать что-нибудь полезное, не

имђютъ никакой власти, а ттЬ, которые имђютъ властьу.

не имђютъ никакой охоты заниматься такими „пустя-

нами“. Такой отввтъ я получалъ всюду въ Сибири

на .мое „почему?“ , вопросъ, непрерывно

у меня съ усть при видђ русскихъ неурядицъ.

„Сколько разъ предлагать я“, сказалъ мнв разв.

одинъ важный чиновникъ, въ тюремномъ

управлети, „чтобы арестадтовъ отправляли на МЈСТО•

назначенјя на подводахъ и только лђтомъ, вмђсто того,.