— 248 —

тамъ сенаторы, во имя шляхты, сконфедерованной для

защиты родины, принесли знаменитую влатву, въ кото-

рой между прочимъ всгь и каждый сказали (сказалъ

король, кавъ видно изъ этихъ словъ): „Вижу съ глубо-

чайшимъ прискошемъ, что Богъ, верховный

вараетъ мой край, въ семи (1648—1655),

тяжестью всгЬхъ золь, чтобы отмстить за и

стоны плебеевъ; а потому общаю, съ

мира, принять, вмеЬстђ со всеЬми чинами РВчи-посполи-

той, энергичныя мыы юь моего народа отъ

и Пустая клятва, произнесенная,

передъ алтаремъ и передъ Богомъ, воролемъ и Аромны-

ми людьми! Король забылъ свои торжественныа

общатя, предпочитаа вдаваться въ интриги своей же-

ны, и въ проекты назна*я себ насд•ђдника: йкъ же.

мргъ опь дорожить обтомъ даннымъ во время опасности,

когда опасность прошла! ЧТО можно было ожидать отъ

шляхты и ед сената! Въ это время любили твердить

латинскую пословицу сдеЬлавшуюса ка-

новь пастырь, тавовы и овцы... Народъ быль забыть!

Пятдеитъ льтъ спусц, Ширма

напомнилъ, что обманули народъ призрачными обща-

тями и зато Господь не отложить своего гнјва. Мтре-

ная и упрямая шляхта ничего не вихђла. ничего не по-

нимала, чтб могло бы вывести ее изъ этого 0TYIAHia..

Почтенный публицистъ въ 1777 году

говориль 1), что сеймы ничего не въ отноше-

челойчнос.ти; кажется даже, что они никогда не

помышляли о вопросгь народа.

(268). Между тьмъ, крестьянъ польсвихъ

и русскихъ, шизмативовъ и ИТОЛИЕОВЪ, ухудшалось

4) Prawo polit. narodu polsk. II 172.