221

1865 года. О педагогической Одтедьности его въ

учидипф сохранилось много „Это быль

челоуВкъ большаго ума и твердаго характера,—такъ

вспоминаетъ извгвстный К. К. Арсеньевъ,—импониро-

не только намъ, но и начальству училища.

Его на насъ было велико уже потому, что

ничјмъ не уравновЈшивалось и не иеревгђшивалось;

онъ быль (1849—1855) единственный изъ встЬхъ

наславниковъ и воспитателей, узнать каж-

даго изъ насъ и до извгВстной степени въ этоиъ успј-

Въ его было много схоластиче-

сваго; онъ любидъ, чтобъ еду отуЬчали буквально по

его запискамъ, не вдавался въ подробныя

но всетаки заставлялъ насъ думать, будиль наше со-

3HaHie и совјсть. Его не столько любили, СКОДЬЕО

боялись; но эта боязнь была смгЬшана съ искреннимъ

YBazeHieMb, чего нельзя сказать о страхј, который

мы чувствовали предъ многими другими. У него были

и крупные недостатки, напр. вспыльчи-

вость, не исключавшая злопамятства; но тогда мы ихъ

какъ-то мало быть потому, что

кь нашему массу онъ всегда относился благосклонно

(съ классомъ, наиъ предшествовавшимъ, онъ и“лъ

большое изъ-за отказа цјдовать у не-

го руку до и посту ученья)“. Почти такой же отзывъ

находимъ и въ И. А. Тютчева: „Вого-

— человјкъ ученый, быль, какъ увјряли,

знатокомъ греческаго языка и вообще человјкомъ от-

лично образованнымъ, но онъ поражалъ какъ Он пре-

кь Такъ, если иу случалось