— 258 —

полагала провести звму; эта комбинаф была прит

мана ею для того, чтобы жить въ области

и все-таки не возвращаться въ Римъ—свою прежнюю

тюрьму. ДВло было въ декабр•Ь и, подъ предлогомъ на-

двигающейся зимы, она осталась въ Болон“. И вотъ,

въ шести м•Ьсяцевъ, мы опять близко другъ отъ

друга, она въ Болонь%, а я въ Пи“, но опять насъ разе

ляютъ Аппенины. Это было для меня оџовремевно ут±ше-

HieMb и Каждые три-четыре дня я получалъ

отъ нея но не могъ и ве долженъ быль ника-

кимъ образомъ попытаться увид%ть ее: итальян-

Ckie города кишатъ сплетнями, и разные недоброжела-

тели, безд%льники, болтаютъ о всякомъ пустяк%. Итакъ,

д провелъ въ всю эту безконечную зиму, утЬшаясь

лишь ея частыми письмами и, по теряя время

въ забавахъ со своими лошадьми; книгљ, р•Ьдкихъ, но

в•Ьрныхъ друзей моего одиночества, я почти ве трогалъ.

Т•Ьмъ не мен•Ье, чтобъ изб%жать скуки въ то время, когда

я не могъ 'Ьздить верхомъ или править, я еще пробо-

валь время отъ времени читать кое kaxie иустяки, осо-

бенно по утраиъ, просыпаясь и лежа въ постели. Въ

этомъ я письма младшаго,

мн•Ь большое какъ своимъ изя-

ществомъ и подробностями о римской жизни и нравахъ,

такъ и т%мъ, что въ нихъ проглядываетъ благородство

и прекрасный характеръ автора. ПосјтЬ писемъ я

принялся за панегирикъ Траяну, изв%стный мн•Ь только

по наслышк%, изъ котораго я ни слова до •тЬхъ порь не

читалъ. Прочтя н±сколько страницъ, я не узналъ въ вемъ

автора писемъ и челов±ка, претендовавшаго на дружбу

съ Тацитомъ, и я почувствовалъ въ глубин% по-

рывъ Тотчасъ же бросивъ книгу и выпря-

такъ какъ читаль лёжа, я съ гн±вомъ взялъ

перо и, разговаривая съ самимъ собой, громко восклик-

нуль: „Дорогой мой если бы ты быль истиннымъ

другомъ, соревнователемъ и поклонникомъ Та.цита, вотъ

какимъ образомъ теб•Ь бы сл±довало говорить съ Трая-