— 241 —

что вы ВР'ЬПЕО заняты и стыдился просить васъ о посторон-

немъ ды. На буматђ это дТлаетса навь- то легче, потому

что бумага, Ароятно, не красйетъ. Глубовое теплое воспо-

о ПушвинТ, воторымъ вы оканчиваете свое письмо,

развязало мнђ языкъ совсђмъ. Ради Бога, сообщите о Пуш-

вин± все, что вы хот%ди бы сдышатъ свазанныиъ громво пе-

редь Руссой публикой; составьте записку вашу о Пушвин'ђ

и не бойтесь отдать ваши Bocu0MHHaHia въ нев±рнын рун.

ОцТвить его заслуги, можеть быть а не съумђю, но въ

способности понять этотъ удивительный характеръ—врадъ ди

вому уступлю. Много и здфсь я получилъ отъ друзей-не-

его странныхъ поминовъ, но въ самихъ риска-

захъ ихъ превосходнан личность Пушкина высказывается

чрезвычайно асно, на зло имъ. Все это я пишу вамъ, чтобъ

Асколько убдить васъ въ способности моей разбирать ма-

Что васается до вашихъ то важдаа ваша

замТтка, каждое число и каждый анекдотъ будуть добро,

благо и сущая драгоцђнность для Это не вомпли-

менть, а мое

Съ Д. В. Григоровичемъ Погодинъ состоалъ въ давнихъ

воторыя не превращались и въ 1852 году.

письма его за это время о томъ свидгђ-

тельствують. 25 февраля 1852 года Д. В. Григоровичъ,

изъ своего Каширсваго села Дулебино, писалъ Погодину:

„Посылаю вамъ, Михаилъ Петровичъ, об-

щанное письмо; въ немъ найдете вы все нуж-

ное для оговорки касательно вторичнаго моей по-

йсти. Простившись съ вами, я поЫдъ, ваНЪ сказано было,

въ Снегиреву, но въ не засталъ его дома; а впро-

чемъ, быль такой часъ, что онъ могъ легко и не принять

меня. Это обстоятельство крайне было мнеЬ HenpiaTH0, и я

в%ронтно пйхалъ бы въ нему, на еслибъ

не завернулъ въ Арнольди. Вотъ что говорено было нами,

между прочимъ: Арнольди, какъ вамљ не безъизйстно, хотьлъ

прежде печатать мои повђсти; я передалъ ихъ вамъ. Узнавъ,

16