съ нимъ сдЬать для въ n0M)zeHie удовлетвори-

тельное; если окажетса совсАмъ негоднымъ, то по крайней

ЙР'Ь узнаю, на что лучше направить мнгЬ свою хвате.иьность.

И пшйшилъ отослать; а потомъ, услышавъ, что его высоко-

п.реосващенству угодно видТть мена, посшђшилъ и саиъ въ

Москву. Только не на радость себ'Ь сп%шидъ а. Воть при-

говоръ моему труду изъ усть его все

то мудрованИ! Ни ни въ четырехл%тнеиу

тажвому труду, который дорого обошелся во вс%хъ отно-

шенТъ, ни сойта на будущее!.. Съ Амь бывали подобные

переворты, тотъ пойметъ всю жгучую боль сердца при вы-

подобнаго приговора; однимъ сдовомъ, убиты, всђ

надежды на лучшее будущее, уничтожена даже возможность

труда,—того тру», въ которому готовился я тавъ долго и

усердно, труда—на пользу ВЬры и Церкви... И теперь кровью

сердце, вавъ вспомнишь эту ми-

нуты смертельной сравняются съ нею... Почему же

однако я, вогда возвратилась во мн•Ь

вшможность думать. Изъ трехъ его высовопрео-

священства тавое завлочете вовсе не сйдуетъ

Судя по сохранившимся письмамъ, Погодина съ

о. 1оажномъ Белюстинымъ начались съ 15 Августа 1852 года.

Все вышеизложенное вподнгЬ поаснаеть то „подавленное

wcoaHie", которое выражаетс.а въ письмахъ о. 1оанна;

вмЪстЬ съ тфмъ, письма эти увазываютъ и на „великое

того которое овазагь Погодинъ дарови-

тому труженниву, „не нашедшему нивавой поддержви въ

ближайшей въ нему срехЬ".

XLII.

Въ день Пресвятой Богородщы, 1852 года,

о. 1оаннъ Белюстинъ обратили въ Погодину съ слТдующимъ

письмомъ: „Одно изъ самыхъ сильныхъ моихъ

тать издаваемый вами журналъ. Но, въ истинному горю моему,