87
веты и освобожденнымъ отъ тяготьвшей надъ нимъ опал;
главная же причина, побудившая его самаго просить этой
шасти, вытекала изъ его взгидовъ и Онъ был
представитель гордаго дворянства, недовольнаго тогдашними
вЈятельными придворными сферами и хотв.иъ доказать, что
не случайные люди, не «припадками счастья обогащенные»
и не «актеры», судьбами государства, были
способны оказывать исключительныя и существенныя заслуги
Престолу и отечеству, но что кь такимъ подвигамъ должно
призывать людей, обладавшихъ достоинствами
и доказанными на дюгВ. Причисляя себя кь посЛднимъ, онъ
дМствитиьно обнаруживалъ гордость и TuecuaBie•, считая
же себя выше своихъ враговъ и отдичаясь смюостью, при-
сущею честнымъ и прямымъ характерамъ, онъ не соблюдал
должной осторожности и «болтал» въ МоскуВ. Онъ быиъ
на бунтъ
не тоиько кань на противь правительства, но и какъ
на борьбу черни противь дворянъ. Этотъ взглядъ высказанъ
имъ въ письмгв кь брату: «представленная моя служба на
льющейся крови всего роду вашихъ дворянъ» 262).
На просьбу московскихъ дворянъ дать имъ совмљ во время
разгара мятежа (еще до Панина главнокомандую-
щимъ), онъ отлчадъ.• «Умереть»; самъ же вооружил своихъ
служителей, намыеваясь идти съ ними на кь
263). Это
отрядамъ, дМствовавшимъ противь мятежниковъ
уже 06MBueHie войны «не на животь, а на смерть».
Естественно, будучи облечень обширною властью, Панинъ
сразу даль понять, что пощады и отъ него ждать
нельзя; своими суровыми “рами онъ устрашилъ HaceueHie,
что, въ связи со многими другими обстоятельствами (поимка
Пугачева, поимка наибоЛе важныхъ зачинщиковъ и самоз-
ванцевъ, голодъ), повело въ окончательному
мятежа. ИзсЛдоватиь, съ сообра-
zeHie одну лишь эту устрашающую его дМтиьность, и“етљ
вакъ бы не съ самымъ Ианиныжб, который въ
60-хъ годахъ высказывалъ столь серьезные взгиды на изсл-
причинъ B0JHeHin и полговъ крестьянъ. Теперь онъ
же кавъ будто бы не сознаетъ необходимости выяснить корень
зла. Причинами этого были, по всему необходи-
мость считаться съ края и вытекавшая отсюда