въ сидђте телђги. Такъ и было с$тно, но мы впо-

раскаялись въ этомъ.

Наконецъ прибыли лошади, и мы, послђ продол-

жительной, хододной и въ высшей степени

поћздки, дотащились наконецъ въ 9 часовъ вечера до

уютной станцји Шелапугино, на почтовомъ тракй

между Нерчинскомъ и Нерчинскимъ заводомъ. Я чув-

ствовалъ себя совершенно неспособнымъ кь дальнм-

шему пути и, такъ накъ станцЈонный смотритель увђ-

рядъ, что на не было ни одного случая забо-

дђванјя оспой, то мы приказали перенести багиъ въ

домъ, напились чаю и растянулись, какъ обыкновенно,

на полу комнаты, подостлавъ подъ себя шубы. Поств

хорошо проведенной ночи, себя чаемъ,

смжимъ хлђбомъ и жирнымъ супомъ, продолжали мы

въ понедђдьникъ утромъ наше въ Але-

нсанцровскјй заводь. Дорога вела ц±лый день по пло-

скимъ равнинамъ, лежащимъ между пу-

стынннми холмами. Небо было ясно; солнце сјяло, но

термометръ показывалъ 250 С. ниже нудя; лошади

наши были покрыты бВлымъ инеемъ, тряска телђги

не позволяла укутаться теп.лђе въ шубы, и мы ужасно

страдали отъ холода. Около подовины седьмого вечера

остановилнсь мы, чтобы напиться чаю въ одной де-

ревнгЬ, имя когорой „Кавикучнгазамурская” содержитъ,

кажется, больше буквъ, чтђмъ она сама жителей. Здеђсь

мы встржились съ однимъ молодымъ техникомъ изъ

Петербурга, который быль послань на рудники, чтобы

научить каторжниковъ обращенЈю съ динамитомъ, н

возвращался уже обратно. Онъ въ самыхъ мрачныхъ

краскахъ очертилъ жизнь въ серебряныхъ прЈискахъ.

Онъ призналъ тюрьмы „самыми скверными во всемъ

а чиновниковъ „жестокими и неспособными“.

„Съ. преступникамн обращаются безчелойчно; каждый

позводяетъ себ ихъ заслуженно и незаслуженно

бить; даже когда онн больны, нхъ принуждаютъ кь

рабой и часто онн погибаютъ при взрывахъ, такъ

какъ надсмотрщики сдншкомъ несвђдущн н легко-

мысленны, чтобы обращаться съ нужной осторожностью

съ взрывчатымн веществамн“, сказалъ онъ. О началь-