166

Одинъ разъ, вечеромъ, у насъ были гости, иг-

рали въ карты, я съ Лизой и дядей Николаемъ Сер-

к%евичемъ си$да въ кабивет'Ь; она читала, я вы-

шивада, онъ по раскладывадъ grand-

patience. Лакей подаль мнгВ письмо, тонченное по

городской почм•, я яачала его читать и вВроятно

очень измгвнилась въ лицв, потому что дядя вырвалъ

его у меня изъ рукъ и сталь читать его вслухъ, не

понимая ни слова, ни смысла, ни намековъ о Л—хингВ,

о и удивлялся, съ какой стати злой ано-

нимъ такъ заботится о моей судьб'Ь. Но для меня

каждое слово этого рокового письма было пропитано

ядомъ и сердце мое обливалось кровью. Но чтб я бы-

да принуждена вытерпвть брани, колкостей, униже-

когда гости разъвхались и Марья Васильевна

прочла письмо, врученное ей покорнымъ супругомъ!

Я и теперь еще краснгВю отъ припоми-

ная грубыя ея гнОа.

Вотъ письма, которое никогда не

было возвращено, но которое огненными словами за-

печатшЬлось въ моей памяти и въ моемъ сердщЬ:

«МИЛОСТИВАЯ ГОСУДАРЫНЯ,

ЕКАТЕРИНА АЛЕКСАНДРОВНА!

«Позвольте человвку, глубоко вамъ сочувствующему,

уважающему васъ и умЫщему Ц'Ьнить ваше сердце

и благородство, предупредить васъ, что вы стоите на

краю пропасти, что любовь ваша кь нему (изв•Встная

всему Петербургу, кром'Ь родныхъ вашихъ) погубить

васъ. Вы и теперь уже много потеряли во мнеЬкйи свћта,

оттого что не умђете. и даже не хотите скрывать вашей

страсти кь нему.

Повврьте, он ъ недостоинъ васъ. Для него нвтъ