— 25 —

но и безьискуственно дваадось. Ребеновъ сказывался въ

этомъ.

Потомъ дјйствитедьио оказалось, что Махдасъ было

тозько дйнадцать лђтъ. Какъ туть не стать въ тупикъ,

гзядя на вполнгђ стань и задорныя алыя

губы! Двадцать лђтъ! Но у нея быль уже свой женихъ

и со дня на день ожидалась свадьба. Помолвлена она

двухъ .тђтъ отъ рожденЈя и съ тьхъ поръ, по мђстному

еврейскому обычаю, каждую субботу посылала своему

жениху фрукты или лакомство. Женихъ ея отдаривадъ

Амь же. Н'ђсколько разъ въ годъ Махдасъ дарила ему

арагчинъ — изящно расшитыя золотомъ и блестками ер-

модки, за что тотљ посылал ей серебряныя серьги и.ш

же пуговицы кь бешмету, канаусу на платье и т.

д. ВС'Ь ихъ между собою только этимъ и огра-

ничивались.

Аруса (нейста), встфтивъ жениха иди его родныхъ,

доджна сейчасъ же прис%сть на ворточки и закрыть лицо

платкомъ, а ва HeMHieMb его—тирокимъ рукавомъ ру-

бахи. Арасъ (женихъ) долженъ разыграть ту же коме-

и, увидя нейсту, „застыдиться“

— Знаешь ли ты своего жениха? спрашивадъ я по-

томъ Махласъ черезъ Магомадъ-огды.

— А зачВмъ его знать? Я не хочу „быљ мас-

домъ въ водђИ. Заче%мъ знать своего араса, когда

иейсты тоже не знають своихъ? У насъ обычай такой.

— Да какъ же вы жить-то будете?

— У него триста барановъ есть! Каждый день—тдовъ