— 52

— Неужели никого не осталось?

— Ну! Кому и быть? Ц'ђлымъ джамаатомъ подня-

дись шоди и пошли. Большая часть саклей разрушена

теперь, сожжены.

— Кто-жь ихъ жегъ,-— горцы?

— Горцы?—И Магомадъ-оглы съ огля-

нулся на меня.—Разуђ мы станемъ жечь колыбели на-

шихъ дђтей и могилы своихъ отцовъ? Подъ этими кров—

дями росли мы сами, кго-жь рВшится уничтожаљ ихъ?

Пусть Атеръ да дождь уничтожають, пусть ихъ время

рушить. Старость д.м всякаго есть, какъ для чедо±а,

такъ и для сакли!.. НЖ... во время войны сожжено...

Много ауловъ сожжено было... Аулы уничтожены, разе

рушены, сожжены... А й, кто жиль въ нихъ, давно на

чужбин•ђ, и ни сгйда отъ нихъ, точно ихъ и не было.

Только десятая часть выседившихся въ гор-

цевь осталась въ живыхъ. Все остальное погибло разс•Ь-

янное, изголодавшееся. Ни въ чьихъ ни въ

чьей п%снђ не останется памяти объ исчезнувшемъ на-

родћ, и скоро, проходя мимо его могидъ, мимо этихъ

безмолвныхъ и бездюдныхъ аудовъ, никто не будеть знать,

какая жизнь кийла на этихъ обрывахъ, подъ этими

плоскими кровлями, сердца бились тамъ и какихъ

суровыхъ драмъ были молчаливыми свидђтелши эти рас-

кидистые дубы и каштаны. А между Амь легендой безъ

сдовъ, духомъ легенды уђють эти каменныя вершины,

такъ красиво вырвзавпйяся на лунномъ САМ, эти тем-

выя и сђрыя ущелья, эти запойдные дтса. И только.