— 145 —

вать кровь и умирать за отечество... неизйстность, вто под-

вергнется сему несчастному приводили духъ въ нгЬ-

которые и разстраивали всю душу. Напротивъ, съ

другой стороны о храбрости и непоб'ђдимости

нашихъ войсвъ.... мечтательное воображете, что мы по мно-

жеству нашему закидаемъ его даже шапками ободряло пави

унылое сердце... и наполняла огнемъ военной ревности“. Но

это единственное мФсто записовъ, высказываются 'IBkiH

самонахЬннныа мысли; да.тье авторъ уж говорить, что „мно-

воины чувствовали отъ пруссаковъ робость, трусость

и боязнь“. При первой тревой Болотовъ имьъ случай ви-

хьть, что не только молодые люди, вакъ онъ, но и сами

старые солдаты роб'Ьди. Самъ онъ, ротный

командиръ, трусилъ, и дивился даже, ПЕЪ дру1Је не зашь-

чаютъ по его лицу его — между Амь по долгу

службы читаль своей рой „предики" и ободрялъ людей.

Наконецъ, когда уже обходили съ фланга Левальда и

со дня на день ждали, что выйдетъ изъ окоповъ,

и поднимали тревогу нри малншемъ его люди

начинають проникаться воинственнымъ духомъ. Каждую ми-

нуту ждали приказа строиться въ и того

момента, когда каждый принуждень будетъ позабывать и самъ

себя и все на свы и готовиться кь смерти; „первые вы-

жалостно прощались съ остающимися еще въ ла-

гергђ•, чувствовались и робость, и въ крови; нович-

камъ приходилось, говорить авторъ, „первую шьсенку зар-

хЬвшись Съ фальшивой тревоги возвращались назадъ

охотно. „Для трусости? вы скажете, обращаетса онъ въ

читателю, — нгЬтъ, а истинно не только не трусилъ, но еще

бо.тЬе спокоенъ быль, нежели самъ думалъ". Минуты, та-

желын сначала, слишкомъ затягивались, и нервы привыкали

въ тревой.

У Эгерсдорфскаго поля, передъ самой битвой, вое-вто за-

думывалса о смерти и уйчьи, но едвали уже не больше

думали объ исхохђ cpazeHia; и „были TaEie, кои вс'ь

опасности ни мало не уважали, но съ муже-

ственнымъ духомъ, и позабывая все, готовились на

вань на ные увеселительное пиршество“. И это свидкель-

10