— 147 —

въ боевую обстановку. Остаетса только сказать вйсть съ

историкомъ семидгђтней войны, что нравственный элементъ въ

русскомъ войскгђ быдъ очень могущественъ. Полное

кь своему бошЬе культурному врагу, оно съ сознательной prh-

шимостью шло на бой. Многоглаголивыа из-

Болотова сдужатъ этому особенно любопытнымъ под-

именно потому, что авторъ находился въ

чуждой его душевному складу обстановкь, и все-таки под-

дался на Мкоторое врема ел 1).

ГРОССЪ-ЭГЕРСДОРФСКАЯ ВИТВЛ.

Пять писемъ, посвященныхъ Гроссъ - Эгерс-

дорфскаго поля и самой битвы, мы выхЬлимъ въ особую не-

большую главу; они этого заслуживаютъ, кань уже сказано

выше, въ литературномъ кань по живости

разсказа, въ которыхъ автору хоть разъ удается достигнуть

йкотораго художественности. Всйдъ за разсвазомъ

Болотова мы находимъ не лишнимъ привести краткое опи-

caHie битвы по документальному Масловскаго.

Эпизоды этой битвы, повидимому, еще очень интересовали

общество Екатерининскихъ временъ; за нею сохранилось

np03BaHie „Апраксинской и несмотря напечальный

конецъ и худую сдаву ея автора, первой битуђ съ прусса-

1) Почему же авторъ „Русская apMiR въ семијтною

обрушивается на невольнаго воина съ очень строгой критикой?

войну“ —

(стр. 48 и 49 разбора источниковъ). Пшатаемъ потому, что при

заиисокъ онъ подцался удручающему многоиагоја, и, какъ

военпый чедойкъ, пришедъ въ отъ вурьевнаго

подъ рядъ на одной строчк'Ь синонимовъ — „трусость, рмость и боязнь“,

постыдныхъ для офицера; а за этимъ чувствомъ военный историкъ за-

быть просто чедо"а, дорожащагб жизнью и не любящаго войны, и про-

смотргЬлт„ что съ необходимостью идти на смерть подъ дав-

zeHieMb HacTpoeHia массы, только подтверждаетъ его собственный взгдадъ

на русскт войска.