7
«Пойдемъ, Карачечъ*), кь черному камню;
«ПОСМОТРИМЪ, не фдутъ-аи всадники съ равнины Мухуръ;
«Узнаешь, живь- ли мой милый
«Если умерь. памятникъ князю на черномъ камн'Ь поставимъ;
«Будемъ плакать и рыдать,
«Чтобы черный камень на части распался;
«Будемъ плакать и рыдать,
«Чтобы трескалась земля и лопались камни.
«Кто-же изъ тысячи испытадъ
«То, что мы извеђдали, злосчастныя?
Плача и рыдая, кь черному камню пошли.
Съ равнины Мухуръ нвсколькихъ всадниковъ дрим#мли.
((-МГо Тдутъ-ји горцы, иль кабардинцы?
«Н±тъ-ли среди нихъ храбраго Каншау?
(Не похожа ли лошадь средняго на жеребчика Генже?
пне носить-ли всаднипъ кань мой kaHruav?
Тронулись: иошди.
на жеребчик± Генже встр#гили;
Они другъ другу несказанно обрадовались;
Радуясь, обнялись и вошли въ домъ;
Тамь веселијшсь карачаевская молодежь.
Княгиня Tomiaxb такт, сказала:
« -—По прежнему мы въ Таръ-аузћ.
«Жили мы съ моимъ Каншпу счастливо,
(Теперь онъ опять возвращается въ цвјтущую Шемаху;
«Онь не измеЬняетъ данному слову своему.
Лисьей шапки с.ъ везагнутыми полями
Князь Каншау не надеЬлъ.
Княгиня Гојтахъ, плача и жалуясь,
въ Баташевъ аулъ,
Не въ силахъ разетаться ст,
Бдестятъ льды Минги-тау.**
По берегу Терека обозначились слыьт,
То СЛ'Вды конной арбы князя Каншау.
Княгиня такъ сказала:
* ) КарачАчъ—сдужанка Гоцйахъ.
Эльборусъ.