— 889 —

вой, но и не убогой — жило большинство тогдашнихъ профессоровъ

въ своихъ собственныхъ домикахъ, экипажъ и лошадь, Р'ђши-

тельно необходимыя при тогдашней харьковской грази и тьит (об

этоиъ ниже).

Полную противоположность Г. П. Успенскому, по своему характеру,

представлалъ профессоръ Белень де Баллю. Роммель характеризуетъ

его такъ: „забавный оригиналъ, фантазеръ, поэтъ, неутомимый говорунь

онъ П'Влъ, декламировалъ; въ обществт быль Ачно любвенъ и в±чно

разсгьянъ; дома страдаль отъ безтолвоваго хозяйства своей супруги, не-

удачно выбранной въ Парить... Его непринужденность не знала гра-

вицъ. Съ русскимъ словаремъ въ рукахъ, шель онъ на базарь и своимъ

неправильнымъ акцентомъ, двусмысленными, подупонятными словами

возбуждалъ см±хъ торгововъ; сос±дскую свинью, ворвавшуюся въ нему

въ садъ, представилъ онъ на санихъ въ уголовную палату, кань оче-

видную улику, и обратился кь судьямъ съ такою ргђчью: „госиода

свиньи“! вм±сто: господа! эта свинья... и пр. Наканун•ь свадьбы своей

дочери овь разнЬзжалъ въ парадной каретЬ, занималъ деньги у това-

рищей и тутъ же укупоривадъ посуду“. Эти данвыи подтверждаетљ и

дополняетъ Розальонъ „Онъ выбылъ до моего

въ университеть, но хорошо изв±стно какъ то, что овь превосходно

съ преподавалъ французскую литературу, такъ и

странности, о которыхъ разсказывадось всегда при живыхъ порывахъ

см±ха. Баллю бываль у А. И. Косовскаго (квартирнато хозаина Ро-

зальона Сошальскаго). Разъ на какомъ то семейномъ праздникТ этотъ

непом±рвый толстикъ раясказывалъ ломанымъ русскимъ языкомъ (а когда

его не хватало, то съ помощью говорившихъ по французски), какъ онъ,

посаженный во время въ качеств'ђ аристократа въ тюрьму, по-

лучилъ таиъ, не помню по какому случаю, ударь топоромъ въ голову, отъ

которато на этомъ огромномъ совершенно обнаженномъ полушар± оста-

вали длинный, и шрамъ. Всл%дъ за разсказомъ этимъ

французъ с±лъ за фортепьяно и сталь расп'Ьвать романсы.

Казалось, что еслибы не двадцатипудовая, конечно, не меньше его масса,

то онъ пустился бы танцовать. Баллю всвор± по своемъ въ

Харьковъ прославили сйдующимъ случаемъ. Онъ купилъ себ± домивъ

съ садомъ у самой р±ки противь св. Михаила, завелъ огородъ, но сквозь

плохой заборъ свиньи дгвлали въ его наб'Ьги. Овь

просилъ, чтобы не пускали—не помогало. Тогда, поймавъ одну изъ ви-

вовницъ, профессоръ веВлъ заложить тел±гу, въ которой •ћздилъ

въ университетъ, иоложилъ въ нее животное и самъ будто бы с±лъ на

него (хотя это мудрено: задавилъ бы). Однимъ словоиъ, привезъ въ по-