—1115—

въ качеств студента въ Харьковскомъ унтверситетђ (1830—1833 гг.).

„Отецъ мой, говорить онъ, принялся устраивать дћла для отъ"да въ

Харьковъ, ибо быль на нехот а иэв»ьстно, что съ 1-го авгусп

начинались уже въ университетћ вступительные экзамены... мы собра-

лись Й по%хали въ Харьковъ 28 1830 мда... Кь вечеру

на Холодную гору, откуда представилось намъ очароватиьное .вр%лмще

Харькова. Въ самомъ Харьковъ въ 1-й разъ для чело-

вгћка, который вром± Полтавы другихъ городоп ве видТлъ, задач» не

послВдняя. Дли меня уже съ пон'-*мъ о Харьков•Ь и съ возрыјеиъ

на него соединялось еще и .чувство 06pa30BaHia—YEkBepcneTb пред-

ставля.тся въ обольстительныхъ лучахъ свВта: въ важдомъ камен-

немъ н думалъ отгадать это святилище науки и поминутно

спрашивалъ отца, же универеитеть?... Папенька прџожилъ

зайти въ (универтета), что бы справиться, карь, что и т$

должно представить и предложить... Меня въ особенности поразила

зд±сь низменность служащаго люда; я увидалъ зд•сь почти тоже, что

въ утздномъ или вемсвомъ суд±, между Амь какъ над%ался увидтть

людей совстмъ другого рода, людей благовоспитаниыхъ и благообраз•

ныхъ. Папенька спросилъ то приказнаго о своемъ Д'В뱕, онъ

указалъ на другой столь; мы подошли другому столу. Оголовачадь-

никъ привялъ просьбу весьма сухо, сказалъ, что ему

часъ приходите“ и Т. п. Но когда папенька потихоньку засунул подъ

бумагу ц%лковато, то тотчасъ же нашлось время и мы были удовлет-

ворены совершано—увнали, вону, когда и гд•Ь подавать

kakie нужны документы и въ добавокъ получили Я

переписалъ uponreaie какъ можно лучше и на другой день въ 9 час.

утра мы отправилиеъ въ ректору Н. И. Еллинскому. 11pomegie имъ

тотчасъ же было принято поуженное: „допусжть кь мы

ушли. На другой день я долженъ быль ивиться въ университетскую

залу, въ которой обыповенно производятся экзамены и коорая для

многихъ oqeHb часто бываетъ la chambre des раз perdus..: По какому

тю внутреннему безотчетному я не боялся предстать въ этотъ

ареопатъ—одна только математика Н'ђсколько пугала меня... Но когда

я предсталъ предъ это судилище и увидевгь весь многочисленный

соборъ профессоровъ, котрыхъ безъ л считалъ тогда чуть не

пророками и втщими, меня одольа страшная робость; ни живъ, ни

мертвъ а оугановился у дверей залы, не смтя идти диће въ своемъ

старенькоуъ, вовсе не по модеЬ сшитомъ сюртучк'Ь—тогда я потерялъ

ртшпелъно всякое c03HaHie собственваго достоинства. МнгЬ стало

страшно, тфи•ь бол•Ье что отецъ мой остался на крыльц'Ь до