— 305 —

чаль: „Признаюсь теб±: свфпа сердце а вышел оиать вв

журнальное поприще, именно, потому что а слаба, потому

что иль было теба wraBTb. похиды твои

моей стть•ђ о Иапербурскомб сборнихљ мнђ были даве не-

Я чувствую въ себ± въ трут постоянному,

и мена отвлевають то въ ту, то въ другую сто-

рому. Я сдаюсь по слабости, по чувству любви и

но ни одного олоса воврурь мена: Дљлай свое дом,

оно полезное всљл Дрялоп УТшльныл, не Дробись. Я и-

бываю дьо (готрю ни о сдай, ни о выгодахъ), в-

бываю свое Вдо дла себя, для того, чтобъ показать, что а

не оставилъ Москвитянина, и ты же меня назывешь слабым.

Да, правда, правда, чувствую, что я слаб. Идея, которую а

сознаю въ сеи, высока. Недостаеть у мена силы характера,

чтобы побдить вс•Ь чтобы ей посвятить себя. Два

м%саца съ половиной а ве могъ почти заниматьса

А мечу Амь такимъ трудомъ тольво а могу оставить что-

нибудь прочное, принести пользу. Я слабб, да, а слабь; но не

теб'Ь же называть мена слабым. Я смбб любовью и дружбою

въ теи—и ты же мена за вто водешь. Борь съ тобою“

Въ то же врема Шевыревъ сойтовашь и самому Пого-

дну повинуть журнальное поприще. „ дагЬе живешь“

писвлъ онъ,—„и занимаешься, тђмъ ботве чувствуешь охоту

сосрдоточитьс.а въ полвомъ и своемъ по наувђ. Не

понимаю тебя, вавъ ты можешь еще чувствовать охоту

жертвовать собою дла разсыиной журнальной Ватедьности,

при вс%хъ прижимвахъ и придирвахъ, воторыми Мя тер-

зають. Это ваваа-то страннаа въ

Амь ты не можешь, что д%йствуешь во имя мысли. Ты не

ивб%гнеть этого говора: Москвитянин упадъ, стадо—мысль

упала. Вотъ что заключають. Надо же себ уаснать мысли

и не обманыватьса, а главвое—не надо НИИЕОГО д%да въ

жизни хЬлать кое-кака. Это въ теб большой недостатовъ,

врой ученыхъ твоихъ трудовъ, въ воторымъ ты прилагаешь

душу свою“. Кань ни тяжело было Погодину читать эти