— 371 —

шутилъ надъ нашей молодостью, пережившей тридцать лћть,

и все то онъ говориль съ дружбой, съ деликатностью, видно

было, что и ему не лево.

„Мы растлись мирно. Я, немного красйя, думалъ о

моей „наивности“, а потомъ, вогда остали одинъ и лео въ

постель, поваииось, что еще ЕУСОЕЪ серда отхватили—

ЛовКо, безъ боли, но его в%ть!

„Дайе не было ничего..., а только все подернулось ч%мъ-

то темннмъ и матовымъ; непринужденность, полый abandon

исчезли въ вашемъ вругЬ. Мы сдђлались вниматедьнђе, обхо-

дни Мвоторые вопросы, то-есть, хЬйствительно отступили на

„границу химичесиго сродства“ —и все это приносило тьмъ

больше горечи и боли, что мы искренно и много любили

другъ друга.

„Можеть, а быль СЛИШЕОМЪ нетерпимъ, заносчиво спорилъ,

колКо отвЫдъ... можеть быть

но въ сущности, я и теперь

убцценъ, что диствитедьно бдизвихъ тоже-

ство необтоДижо, тожество въ гдавныхъ теоретиче-

СЕИХЪ Разумђется, одного теоретичесваго согла-

cia недостаточно дла близкой связи между людьми; я был ближе

по наприм%ръ, съ И. В. Кифевсвимъ, ч%мъ съ

многими изъ нашихъ. Еще больше, можно быть хорошимъ и

йрнымъ союзником, сходясь въ вавомъ-нибудь опредђлен-

вомъ и расходясь въ MRiHiaxb; въ тавомъ я

был съ людьми, воторыхъ безконечно уважалъ, не согла-

шись во многомъ съ ними, наприм±ръ, съ Маццини, съ Ворце-

день. Я не исвалъ ихъ убдить, ни они меня, у насъ до:

вольно было общаго, чтобы идти не ссорясь по одной дорогЬ.

Но между нами, братьями одной семьи, близнецами, жившими

одной нельм было тавъ глубоко расходиться.

„Еще бы у васъ было неминуемое Д'ђло, воторое бы васъ

совершенно поглощало, а то Адъ собственно вся наша хЬя-

тельность была въ сфер'В и пропаганды нашихъ

kaBia же могли быть уступки на этомъ полгу

п Трещина, которую дала одна изъ ст%нъ нашей дружеской

24$