— 476 —

уже что не

никавъ не могь привести въ порядовъ, потому

могъ разсущать хладнокровно. Часто, мь хохЬ

голова говорила да, а сердце—нљта, чаще еще бьио на обо-

въ колебати

ротъ. Тавъ что а до сихъ порь еще нахожусь

сомнЫя. Я вдвое боне сожайю, что я не въ Мосвв•Ь,

и не могу обо всемъ переговорить съ вами: вы бы разр•Ьшилн

можеть быть мои c0MH'hHiH и Арно дали бы

xopoIHiI со-

йть. Зная довольно личность Данилевсваго, а

почти уй-

ренъ, что мы могли бы сойтиться жива вм'ЬстЬ, какъ мы со-

шлись на бумагЬ; но потомъ, въ ивой степени

можеть онъ

его меЬсто?

самъ поручиться за усп%хъ моего на

Вы знаете, вавъ эти Д'ђла д%лаютса, почти всегда све»ху,

а не снизу. Такъ и тутъ можетъ легко случиться, что Не-

сельроде или Сенявинъ посадатъ своего бдизиго челойка

(вспомните родственную С'Ьть, наброшенную первыцъ на наши

должности). Это главный

личности. Предположивъ даже, что на безрыбьи и я буду

рыбой (моя любовь въ Словенсвому составлаеть

мое до-

стоинство и надежду), что туть можно схьать при самомљ

лучшемъ Наум—это тавъ; Сиовенству,

мало и ничего—если не будетъ

свыше. На дипломатическомъ поприщв рабство господствуеть

бохЬе, неоли г$-вибудь, почти стольво же—больше нежели

на военномъ, потому что тут; повейввють Аломъ, а тамъ

мыслить, чувствовать, притворатьса сообразно главному

плану—часто ложному, часто ненавистному. Вы знаете по-

литику нашу въ въ Сдовенамъ, чего

тутъ можно

ожидать и легво ли быть съ Она тавот, что наши

агенты большею отъ души ненавидимы ть

мн, которые

состоять подъ ихъ И признаюсь, надо много сни-

cxoMeHia, чтобы простить имъ ихъ систему, но они ли вино-

ваты? Въ важность Руссваго представителя налагаетъ

на него множество обазанностей, изъ воторыхъ едва ли бу-

деть возможно выпутаться тому, вто приступить въ Д'Алу