— 495 —

же береть Hh.ragcBit всев эти Ясно, что онъ раз-

сказываеть намъ u0HaTia того общества, въ воторому принадле-

онъ, а высшее Мщество литературное, воторое у насъ

нивогда не прерывалось, для Млинсваго не существовало,

вавъ и не существуеть.

„А воть np0N)Z0Hie достоинствъ Подеваго:

, Полевой повазалъ первый, что Литература не игра въ фанты,

не Втсваа забав, что истины еа главный предметь,

и что истина не таваа безхьица, воторую можно было бы

жертвовать условнымъ и отноше-

BiaMb. Есть ли repu±Hie слушать подобныа вещи? До По-

левго мы думали, что Литература—игра въ фанты. Повто-

раю: можеть вей.оство быть болВе дерзвииъ! Карамзпнъ

въ авадемичесвой рВчи, наприм»ъ, въ Государства

Россаскаъо, Мерздавовъ въ своихъ разборахъ,

играли въ фанты! А Полевой исвалъ истинн! Разв•Ь овь играл

въ гулючви!

п Д'Ьло вотъ въ чемъ: ве инветь нивавого обра-

80B8Hia. Это воторые у насъ растуть вавъ

грибы, ежегодно, между студентами, не оканчивающими вурса.

Ни на вавомъ азый овь читать не может. И во всЬхъ его

BHcaHiaxb вж ни малМшихъ сд±довъ икого-нибудь зва-

воиства ни съ одвимъ писатедемъ иностравнымъ. Теларафб

Полеваго быль ма него вурвыомъ, б&отевою, обществомъ,

университетомъ. Въ этомъ университетЬ онъ училса

и выучили всВмљ ваувамъ, особенно Словесности и

не мудрено, что издатель повазадса ему BceuipHHMb

TeHieMb. Вспомнилъ о мыши Ершова, вотораа думшть, что

сильнље кошки заљря нљтз. Посм Полеваго БВливсвЈй поду-

чип меценатомъ Краевсваго, воторый, разум%етса, не могь

его равуйрить по причивьиъ очень понатнымъ. Допустимъ

высокое Подеваго дла благородваго его воспитанника,

воспитанника, воторый сдьалса рвостнымъ его преемнивомъ,

нвс.йднивоиъ главваго его достоивства—раврушать автори- •

теты, •ему несносные, потому <то, самъ онъ не можетъ прњ