• 128

Тамь стояхь полкъ Кутейяиковъ:

Во нолу служил младъ донской козвкъ.

Станицы Берёзовской, Горвмыкинъ сыпь;

Служилъ онъ ровно три года,

Не отслужил—за Дунай 61жалъ.

Переб%жалъ онъ Дунай—тужить, идакать

сталь:

«Старона ты моя, сторонушка!

Пропшлъ я тебя всю въ конецъ,

Не нашелъ ни отца, ни матери,

Ни роду своего, ни племени,

Топко нашедъ царевъ кабакъ;

Во царевомъ кабак« сидятъ N)nchie кодаки,

Тамь сидятъ они, пьютъ—гуляютъ.

Во кабакъ я ишолъ, какъ мак ь цв•тетъ,

Изъ кабака вышелъ, какъ мать родила.

Мамушка моя, родимая мамушка!

За “мь ты меня, горькаго пьяницу, на св%тъ

породила?

Лучние бь ты меня на роду придавила,

Ч кмъ меня на свмъ пустила!»

(Ипсни Кирљев. Х, 100—101),

Разбойничьи и заяв-

ляли нетерпЬиво объ угнетенныхъ народныхъ стремле-

и силахъ. Разинь съ зажиточными казаками не ду-

мывагь думы, а думалъ к\Апвую думушку олутвою;

казаки йъ Астрахани при lleTPt Великомъ Пии противь

и въ защиту православной в%ры, желали отстоять

обычаи предковъ; атамань Голый писалъ: «намъ дЬо

до бояръ и которые неправду вдаютъ, а вы, голутьба,

вс• идите со городовъ, и босые: будетъ

вань платье и жалованье» и проч. Во время Вудавин-

скаго бунта Лукьяиъ Хохлач•ь съ отрядомъ воровскихъ

казаковъ встр%илсн за Битюгомъ съ Бахметевымъ—я

воры начали толковать: «Если побьемъ полки,

пойдемъ ва Воронежъ, тюремныхъ сид•льцовъ распу•

стимъ, судей, дьяковь, подьячихъ и иноземцовъ побь-

ёмъ!» Они даже писали Бахметеву: «Намъ только дЮо