60.1'he отдиеннымъ и, навонецъ, въ древнНшимъ. Однажды,

книгопродавецъ Пономаревъ принесъ Погодину Плутарха.

Жизнь Катона произвела на него впечатгьте, и этио

овъ, по обычаю, д'Ьлился съ Кубаревымъ. Раз-

говоръ зашелъ о Римлянахъ. „Н“Ьтъ", писалъ по этому по-

воду Погодинъ, „нивогда, кажется, не будеть такого народа.

Навой духъ, вакая сила, прямота. Навое въ

поровахъ, Наприйръ, осмгЬлитс,д ли кто нын±

свазать прямо что нибудь противное чезов±ву, дие H'hCEOdbEO

только значительному. Сколько изворотовъ, хитростей упь

требять, чтобъ дать знать объ этомъ вавъ нибудь стороною.

Личина до смерти и по смерть. Кавая низость. Какая прямота

таиъ: Цезарь велитъ идти въ темницу Катону, уважаемому

всгьмъ народомъ. Тоть повинуется и идетъ. Особенно зани-

мательно пос.йднее время республики. Свольво веливихъ

людей! Катонъ, Цезарь, Цицеронъ, Бруть, Крассъ, Помпей,

Лувуллъ! Навое 60peHie! Удивительно, однако, вакъ несчаст-

ливо кончили вс•ь они жизнь свою. Ни одинъ не умерь своею

смёртпо" т).

Въ это время,

Погодинъ увлева.лся и уго-

варивалъ своего,

вавъ онъ выражается, „непостоаннаш

.переводить съ нимъ вйсй этого писателя; но Ку-

баревъ, по YB'hpeHio Погодина, „разъ пять ргьшалсд, разъ пять

начатый переводъ, наконецъ р•ђшилс.я пе-

отказывался, рва.ть

реводить" 230).

Пос.тЬ Кубарева, изъ своихъ товарищей, Погодинъ, вавъ

кажется, быль ближе вйхъ кь Тютчеву и нер%дво иос•Ь-

щалъ домъ его родителей Необывновенное б.та-

ргЬдкаа чистота нравовъ оща Тютчева,

мягкость,

Ивана Николаевича

, привлевали въ его домъ и многочислен-

большой св%тъ, а со вступле-

ную родню его, н

HieMb сына ихъ еедора въ Университеть, въ дом% семь, вавъ

мы уже вихЬли, радушно принимыись и угощались и ученые, и

писатели. Пос±тивъ, въ Николинъ день, Тютчева, Погодинъ не

Ему сва.зали, что онъ пошелъ въ об%днВ.

заста.ть его дома.