— i5i—

ВуЬсто того, чтобъ разжигать въ молодомъ сердце искру Бо-

виЊо того, чтобъ пробуждать въ ниъ глубокое рели-

вмТсто того, чтобъ образоить въ немъ глу-

бовое эстетичивое чувство, воторое челойва отъ

вс.'Вхъ грязныхъ сторнъ жизни: в“сто всего этого его на-

полваютъ пустыми, Французсвими фразами, которыд убивають

душу въ ея зародыпй, и вы“сндютъ и8ъ нея все, что въ

ней святаго, превраснаго. Вм±о того, чтобъ

молодой уиъ въ Дойстеительному труду; вмЊ'0 того, чмъ

разжигать въ немъ любовь и что ynorr*aie его,

вакъ средстт для bwraHia въ обществВ, есть святотатство:

его въ трудомъ, кь легвойрносги,

въ пустой блестящей болтовнгЬ обо И мудро ли, что

подобное образуетъ не врбпваго и Дљпст.вите.,љнаш

Русскаго челойва, предавнаго Царю и Отечеству, а что-то

среднее, безцйтвое и безхаравтерное?

Разверните“, продолжаеть Бакунинъ, „вате вамъ угодно,

c06paHie Русаихъ и посмотрите, что состав-

лаеть, а особ.ииво составляло пищу дла ежедневнаго вдохно-

Beaig нашихъ самозванцевъ поэтовъ безсильное и слабое пре-

краснодушбе. Одинъ объявляетъ, что онъ не Аритъ въ жизнь,

что разочарованъ, второй, что овь не Вритъ дружб, трийй,

что овь не йритљ любви, четвертый, что онъ хотЬ.иъ бы сдТ-

латъ cqacrie своихъ людей, но что они его ве слу-

шають и что овь отъ того очень несчастливъ. Но оставимъ

этихъ... обратимъ свое на великаго Пушкина, на

этого чисто Руссваго reBig, разсмотримъ главные моменты его

жизни... Овь тавже подучил ложное BocrrmaHie и быль й-

воторое время въ томъ воторое онъ тавъ ясно,

такъ могущественно описалъ въ своемъ Онљшнљ; онъ тавже

началь борьбою Дљйствительностъю... Борьба съ Дљйстеи-

тетнопью должна была повергнуть его въ потому

что Дљйстеитењность всегда йоб'Ьждаетъ, и чедов%ву

или помириться съ нею... или самому разрушиться—и посмо-

трите, вавъ было глубоко отчаяте Пушкина: