— 362 —

а испытывал въ вей тупншее теперь еще

60Ј'Ье. Ни изъ меня, ни изъ насъ вообще—ничего не вый-

деть и выйти не и врема NIIepb ве тап.

Мы люди тавого двлеваго будущаго, вотор вупитса еще

долгимъ, додгимъ процессомъ. Оволјемъ мы безславно,

битвы — а между Амъ, мы одни видимљ смутную настоящую

Ц'Ьљ. Не эти же люди, исчисляемые вумомъ Со-

фиником... Самъ глава ихъ, хоть и веливт челов%въ,—

въ сущности боретса то, что плевва не стоить, за то,

самъ не вфрить.

МН'Ь тавъ тяжело, что вы найрно простите мое мо-

Право; оно результат; тавихъ доить

думъ, тавихъ долгихъ ночей безъ сна, тавого циничиват

анализа самого себя, тавихъ смственными и

чужими О, ваваа ны дрань и вавъ свато то,

что мы •въ груди пердъ этикъ

живо и удво все, что досегЬ т.-е.

вародъ свЫй и вм±сй извЕвщенный столВтАами неесте

ственной жизни, доведенный до тупости чувств и вмВст•Ь во

вритичесви...

Не вТрю н ни что, что у насъ дЬаетса,

вижу шагъ впередъ да три назадъ. Кажется бы — визиъ

глаза и б•Ь.жадъ еще за тридеватъ земель, хота бы въ три-

десятомъ государствгь истосвовалса до б±снованјя по пуша-

ой и в“стђ милой родий.

Марта 1040. А вотъ и явный отйтъ на тт больные

запросы, воторыхъ исполнено письмо мое, отъ 7-го мар,

воторое отправлено только теперь... Тургевевъ в

мы съ ницъ сидимъ ночи и говоримъ, говоряиъ. Я чит.п

ему написанное мною ва границей. Онъ, вложивши • пе—

въ самое больное Асто моей личности, въ разбрсаннмь

мысли, въ еа пеудержимость не нейе си-

зал, что: 1) тольво у меня, въ настоящую минуту, есть сип,

что только во есть полнота какого-то особеннаго уче-

воторое вовсе неисключительно. вавъ Совянофильстя