145

наиевта въ Твиъ важн'ће его собственное и непосред-

ственное BjiHHie на живопись: внутри этихъ пышныхъ, поза-

луп, дјтсви игривыхъ и веселыхъ рамокъ заключены сюжеты

релит)озные, и такимъ образомъ наблюдается замјчатедьное про-

Ч'Ьмъ богаче и пестр'ће становится вайиа, Т'Ьмъ

серьезное даннаго сюжета усиливается стать строже,

сумрачнје, кавъ будто илшстраторъ старается прикрыть эту

мрачность сюжета внђшвею приглядностью и, съ другой сто-

ронж, вознаграждаетъ благочестиваго читателя. Такъ зача-

стую говорить азывъ ханжества! высови и истинно

строги, чисты въ своеиъ кажутся, сравнитедьно

съ этими. мелкими, щеголеватыми фрески италь-

ансвихъ мастеровъ XIY вђва! Однакоже, было бы прямою

ошибвою въ своемъ объ источникахъ этого направ•

xeHia искусства забывать, что мы и“емъ Д'Ьло

съ Вбстовоиъ, воспитаннымъ на антив'Ь, и что прирожденная

потребность изящной формы главенствовала здјсь рядомъ съ

аскетичесвииъ всякой внгђшности.

Тјмъ менје можемъ мы отрицать и въ этихъ врохотвыхъ

рисункахъ мысли, если не чисто художественной, то

богословской, которая отнынј исключительно руководить ико-

При всемъ мысли и чувства, при всеиъ

на и тђже темы, все жо искусство

еше задается высокою внутренндго сокрыта-

го смысла въ самой художественной форм'Ь, которой придано

3HaqeBie посредника между священпымъ текстоиъ и иысдью

читателя. характеръ религтзныхъ сценъ, эвстазъ

дь сред'В сцедъ повседневныхъ, конечно, навЈяны

сту нашихъ рукописей возвышенными тирадами Во•

гослова, но онј тавъ сроднились, тавъ сказать, съ

емъ художника, что становятса главнмшею чертою самой ИЕ0-

нописи и авдяются существенною причиною въ худо-

тавихъ сферъ, воторымъ вполй чужды и мозаики, и

Путемъ ввижныхъ богословской

доктрины развилось которое стадо народнымъ и