25

обидчикъ не согласенъ, стоить на одномъ упрямств'ђ и пов-

торяетъ тоже, что и прежде: пта щожъ волы винь

лишне требуе“. — „Такъ ты не согласенъ,

теперь же вы, панфе атаманы, идите съ ними

до вошеваго, тамъ уже будетъ имъ конечный

ступайте съ Богомъ, панбве атаманы, а вы, братци, заби-

райте съ собою и хлибъ съ сырна” .—„Да ни,

мы соби вупимъ на базариИ.—„Забирайте, забирайте“, съ гнтђ-

вомъ повторяетъ судья,—„и не держите атамановъ, 60 имъ

не одно дило ваше“.

„Наконецъ, взявъ свои валачи, казаки съ атаманами идутъ

въ вурень вошеваго; кланяются, приговаривая: „здоровы

буды, вельможный Казаки, подоживъ калачи, присово-

вупляютъ: „вланаемсн, вельможный пане, хлибомъ и силью“—

и, остановясь у дверей, еще разъ низехонько вданяюти; на

что кошевой отйчаетъ: „здоровы, паны атаманы! спасибо мо-

лодцы за хлибъ, за силь; а що се, панове атаманы, у васъ

за казаки?“ Атаманы опять подробно разсвазываютъ все Д'ђло.

Кошевой, помолчавъ немного, обращается кь обидчику и го.

воритъ ему: „ну, явь же ты, братчиву, думаешь

съ симъ вазакомъ? васъ фшала паланка, васъ ргвшали ата-

манн, васъ ргВшалъ и судья войсковой и теаерь Д'ђло дошло

и до мене, и я, разслухавшись, признаю, що паланка фшила

ваше дило добре, которое и я утверждаю и нахожу тебе во

всемъ виновнымъ. Тань щожъ ты мини скажешь? Сорласенъ

ты обиженнаго вельможный пане;

несогдасенъ, у во.ии добре“, вставь и выхода

изъ куреня, говорить кошевой; атаманы и казави двлають

тоже и вданяясь, говорятъ ему: „прощай, вељможный пане1В

—„Прощайте, паны молодцы, прощайте, да и насъ не забы-

вайтеи, говорить кошевой и вышедъ изъ куреня, сзываетъ

свою дворню: „сторожа, Ei0b!” Слуги бјгутъ и несутъ

оберемвами (связками). Тогда вельможный сважетъ:

гай, братчиву! ось мы тебя проучамъ, авъ правду

панывъ вельможный пане!“

тогда вазакъ не своимъ голосомъ.—„Ни, братыву,

помилваньа, волы ты TaEit упрямый. Казаки! на

„ну, ля-

робыти и

возотетъ

нема уже

рукахъ и