270

ни шагу. отъ природы, а совершенно потерялъ

духа. Впрочемъ, солдаты подъ руки ввели

меня на скамью обвиняемыхъ. И кто это придумалъ та-

kiH скамьи? Челойкъ сидитъ на юру, а тутъ со вскъ

сторонъ на него устремляютсд сотни любопытныхъ взо-

ровъ и пронизываютъ насквозь. Я покраснЬъ до ушей,

въ глазахъ у меня потемнЬо, зубы застучали; минута

была, по истингђ, ужасная. Выпивъ, по за-

щитника, стаканъ воды, я АСКОЛЬЕО осв%жился, ОТА-

тиль дрожащимъ голосомъ на обычное вопросы объ име-

ни, и проч. и съежился подъ

емъ взоровъ зрителей. «Ишь, разод%лись какъ! думалъ

я, искоса взглядывал на судей:—подумаешь, на торже-

ство собрались! А защитникъ-то точно на балу: во фра-

ki, Да еще въ б“ђломъ галстукђ! А, небось, матери мо-

ей можетъ быть второй день уже нечего. Да и пу-

блика тоже хороша! НагЬхала сюда, точно въ театръ;

вонь даже дамы съ биноклями, и все на меня

наводятъ!» РазмКшляя такимъ образомъ, я ЕАшительно

не слыхалъ ни обвинительнаго акта, ни присяги

свидфтелей, и опомнился только тогда, когда меня спро-

сили, не имевю ли я чего нибудь возразить противь чего-

то. Я отйтилъ «нЬгъ» и вновь предался своимъ мрач-

нымъ думамъ.

Но вотъ встал прокуроръ и началь свою обвинитель-

ную 1йчь. И чего, чего только онъ въ ней не разска-

залъ! Говорилъ, что мое самое тяжкое; что

совершилъ н его обдуманно, съ злымъ, корыстнымъ на-

MipeHieMb; что характера я самаго недобросойстнаго

(откуда. онъ узналъ, какой у меня характеръ, одному