274

ами повисла у мена на шеЬ. Пришибенный горемъ, н

дочти безучастно смотрюъ на ен слезы и чувстовыъ въ

груди какую-то необъяснимую пустоту. А другомъ вол-

новалась темни марса народа, и шумьа, и говорила

что-то для менн непонятное.

— Эй, ты! раздался вдругъ голосъ офицера, показав-

особенно рькимъ среди неопредЬеннаго гула

тодпы.—Будетъ ли вонецъ Н'Ьжностамъ! Брось ее, да иди,

куда слгЬдует'ђ.

Я вЙрогнулъ: въ первый разъ приходилось мнВ слы-

шать высоком'ђрное ты. Злость во мнгЬ ужасно закип±ла,

я нашворилъ бы офицеру кучу дерзостей... но тутъ не-

ожиданно вспомнилъ, что я осужденный преступникъ,

дрянь, тряпка, которую можетъ теперь швырять

куда пожелаетъ. Я вырвался изъ матери, вско-

чилъ въ приготовленный зараж экипажъ и только до-

ротою, давъ волю проснувшемуся чувству, бойзненно за-

рыдалъ.

Часа черезъ два, мы прибыли въ мгЬсту

на окраину города. Настежь отворились тюремныя воро-

та и, пропустивъ мою повозку, затворились снова. Я

явственно слышалъ, какъ загремКлъ жешђзный за-совъ.

Съ этимъ звукомъ словно что-то оборвалось во MH'h.

Полтора года, подумалъ н:

— полтора года, и ни

минуты меньше!

Ступивъ на тюремную землю, я осмо#дся. Длинный,

чисте-выметенный и• посыпанный пескомъ двор;ь

быль обнесенъ выбокою; каменною сйною, край

которой быль украшень торчавшими вверхъ толстыми

гвоздями. КромгЬ часовыхъ, стоявшихъ въ разныхъ уг-