290

приближался въ намъ часовой. Грустныа рђчи слыша-

лись со вс'Ьхъ сторонъ. оКоло межа арестанть

убдительно просилъ найстившаго его мужика пере-

дать вавому-то Арефью, что, могь, «сохрани Богъ,

выйду отседова, такъ я уму, проклятому, башну про-

шибу, чтобы жены моей не трогало.

Ишь, храбрый какой! поддразнивалъ его часовоЙ.

Арестантъ вдругъ поблгьднгђлъ, накъ полотно.

Ты вто? воскликнулъ онъ, сверкнувъ глазами.—

Часовой? Твое дьло стоять, да караулить, а не совать-

ся, куда не спрашиваютъ. И надъ тобой Адъ тоже ра-

справа найдется.

Ну, ну, не пугай. Въ карцеръ попадешь за гру-

бости!

Чтобъ теОЬ самому сгнить въ карцер%. Началь-

ство и тебя не помилуетъ.

Ну, это еще кто будетъ гнить-то: солдать или

арестантъ. А тяг, борода, обратился онъ въ пойтите-

лю:—вонъ пошелъ. Наболтался, будетъ. Я съ нимъ ужо

раздЬаюсь...

— Милостивый господинъ! Еще минуточку бы... объ

сказать...

— Пошелъ, пошелъ, покуда Ц'ћлъ!

Прощай, Семенъ, будь здоровъ... Ухожу, ухожу...

Ну, прощай, отйчалъ арестантъ:—спасибо за

ласку.. А тебя, обратился онъ въ часовому:—я все-таки

не боюсь: Богъ не выдастъ, свинья • не сйстъ.

Bci засжлись; часбвой побагройлъ, но не сказалъ

ни слова.