289

хаж.ивался часовой, а за нимъ, на сажени

отъ арестантовъ, виднЬась за другою p'hnIeTR010 группа

посвтителей. Чтобы быть услышаннымъ изъ-за р%шетви,

всгь говорили очень громко, такъ что о секретахъ не

могло• быть и 1Њчи... Н медленно подошел въ свобод-

ному М'ђсту у ређшетки, а мать, увидЊъ меня, разрази-

лась громкимъ плачемъ.

Эй, обратился въ ней брать-ста-

рушка, ревЈть нельзя, потому порядокъ нарушаете. За-

молчите, а не то выведу. Да и чего рейть-то? Чай, его

не 1Њжутъ.

— Кань живешь-то, голубчикъ? спрашивала меня мать,

глотая слезы.

— Ничего, живу-себ, отйчалъ я.

— Не «ничего», а слава Богу, хорошо, поправиль

ценя часовой.—Иному и на волгЬ во сто-кратъ хуже.

Да йдь я не тебя спрашиваю, съ сердцемъ за-

мгЬтила мать:—чего же ты вмгђшиваешься, нейжа?

— А я йа то тутъ и стою, чтобы безпорндковъ не

было. Меня ругать ни подъ какимъ видомъ нельзя. Я

вотъ возьму, да кликну, такъ тебя, старушка, живо от-

седа выпроводятъ.

— Ахъ, оставьте ее, пожыуйста, взмодидся я

: — вы

видите, она взволнована.

То-то «взволнована»! У меня ЯЗЫЕЪ держать за

зубами.

И, довольный сббою, часовой зашагалъ вдоль ЕАшет-

ни. Разговоръ нашъ, однако, не клеился. Въ краткихъ

словахъ я передать матери Eoe-EakiH cyhxhHia

моемъ житй-бытй; мы умолкали разъ, когда

19