— 178 —

исчезаюищмъ отъ насъ древнимъ, ввковымъ народнымъ обы-

ча.емъ! Народни n0B3ia посватип чумавоинъю цвлый

гатый отхЬлъ Асенъ, отражающихъ въ своей унылой одно-

Оазвой мелоји—пустывйость и и тищ

м%рное воловъ. — Не только п'Ьснамъ, но и ди

картинъ живописцевъ не разъ служила бе

брежная степь, съ безоблачнымъ небомъ и пахащимъ сши-

цемъ, съ Йдымъ вовылемъ, Аниво ялы и мед-

ленно выступающт загорЬый чумавъ, въ денаной рубашв,

съ воротеньвой люльвой, безъ шапки, вс смотра на

полдень“... 132)•

хмх.

семейства Авсавовыхъ, умудренный и

воторый, по князя П. П. Вяземсваго,

„подъ старость просйтлђлъ и силою и

прелестнаго саиъ Серйй Тимоееевичъ, въ 1852

году, выпустилъ въ св%ть, жизнью свои Запиви

ружейнаао оттника Оренбураской ъуберти.

17 апрђля 1852 года, Шевыревъ писалъ Погодину:

„Кавъ хороши птицы Авсавова. Его бы надобно почтить хо-

рошей вритивой. Книга стђитъ". Самъ же Погодинъ до тавой

степени увлекся этою внигою, что даль ее чггать своей до-

чери. Узнавъ объ этомъ, С. Т. Авсавовъ счел однао дол-

гомъ вразумить Погодина: „Вы дали мою внижву СашТ, а

Адъ тамъ есть вое-что по Натуральной птицъ, не

совймъ приличное, Арно не дочитали“ 133).

Въ Москвитянинљ разборъ этой ЕНИГИ напиеиъ охот-

нивъ, и взглжнулъ на нее съ охотничьей точви 3vbHia. Но

Погодинъ отъ себя въ этому разбору прибавилъ сйдующее:

„ Читатели прочли здТсь охотника, но дла литера-

тора, вотброму нВтъ почти дЫ, ни до вуливовъ, ни до ву-

ропатокъ, раз“ на блюдТ, внити достав-

лаютъ Это—правда, это-=жизвь, это—природа,