его Именно это pa3H006pa3ie мтЬшаеть впечатл'ћ-

тогда какъ въ спокойную ночь всякое по-

лучаеть особенно широкую силу, деспотическую власть, и, раг

r6action, заставляеть душу нашу также распростираться по цтћ-

лому объему Mipa, обнимать и вФцать въ себуЬ са-

мыя сокровенны тайны хотя вовсе безотчетно, и съ

младенческимъ прислушиваться кь вселен-

ной! Само собою разумгћется, что такое HacTpoeHie, гармони-

ческое по самому существу, должно быть самымъ

шмъ для музыки. И—теперь с,тЬдуеть факть—я вполн•Ь испы-

таль всю производительную силу этихъ ночныхъ и лунныхъ

хотя доказательства этой силы видимо еще не

вполнгь осуществились».

Весной 1842 года СЫовъ знакомится лично съ Глинкой,

котораго онъ до сихъ порь зналъ лишь какъ композитора, по

его романсамъ и опер'Ь «Жизнь за Царя», не произведшихъ,

кстати сказать, на (Лрова никакого особеннаго

Это личное знакомство даеть молодому музыканту, во первыхъ,

толчокъ кь ботве серьезной самостоятельной работЬ, а во вто-

рыхъ, даеть ему поводь хорошо ознакомиться съ

Глинки. усиленной самостоятельной работы яв-

ляется много написанныхъ или, йрн%е, намТченныхъ вещицъ,

изъ которыхъ лишь одна «Херувимская» была обработава какъ

а какъ результать знакомства съ Глинки,

котораго «Русланъ и Людмила» только что быль поставленъ

зимой этого 1842 года, является чрезвычайно интересное кри-

тическое 0THomeHie кь создателю русской музыки и кь его

высшему Сперва онъ благогойеть передъ Глинкой,

но «Русланъ» ум%ряетъ его восторги, отъ пылкихъ фразъ онъ

переходить кь такимъ: Глинки — зашь-

онъ именно своимъ «Русланомъ и Людмилой» по-

чательное....

казалъ, что не надо дКлать, т. е. своимъ пока-

заль ошибочность западныхъ современныхъ оперистовъ.....

Во всякомъ его стђять глубокаго изу-

что я и дТ,лаю».

Это въ высшей степени любопытный документљ, пожал•й

наибол±е интересный изъ всћхъ документовъ С'Ьрова. Онъ ни